Можно было бы попробовать подтянуть этот сброд до почти приемлемого уровня, с Ригом во всяком случае получилось. Более или менее. Забавно, что Риг безмозглых северных воителей практически боготворит — всё ж мало кто может родиться в стаде и не стать овцой. И это сын ярла, страшно даже представить, сколь тщетными будут попытки вылепить что-то приличное из обычного северянина. Да и зачем? Чтобы что?
Присоединиться к наёмникам, пойти с Безземельным Королём? Ха, как будто между головорезами без владений и теми, что разжился собственностью, такая уж большая разница. То же самое, что выбирать с какой стороны начать есть кусок мяса.
В этом и проблема всех умных людей: простые ответы слишком тесные, а сложные ответы очевидно ошибочны для всех, кто умён по-настоящему. У Стрика Бездомного когда-то был дом, жена с широкими бёдрами и пышной грудью, несколько детей, вкусная еда на столе, достаток и уважение соседей. Видимо, это единственный настоящий ответ. Не удивительно, что он сбежал.
И всё же какая-то часть души Вэндаля встрепенулась, когда в небо ударил столп чёрного дыма, а Эйрик скомандовал вооружиться и следовать за ним. Смешной, неуклюжий мальчик совсем несмешного отца. Хотя из Эйрика ученик был получше, чем из Рига — сын Торлейфа был более старательным, привык бороться.
Мёртвые тела дружинников, много их. Наёмники, сыновья Бъёрга, в крови, но не раненые, самодовольные. Риг кажется немного обескураженным.
Почему от этого сердце Вэндаля бьётся быстрее, и улыбка наползает на его лицо?
Три столетия назад, когда только началось Освобождение, жил был портной, сын портного и внук портного. Сколько он себя помнил, он никогда не хотел шить или чинить одежды, а мечтал стать рыцарем: сражаться с отродьями Леворукого, защищать простой люд, истреблять зло. Но природа не наделила его ни высоким ростом, ни силой, ни знатным происхождением. Природа сделала его сыном портного в маленьком городке, вдали от великих событий.
И жил наш портной свою обычную жизнь, пока обычным вечером нежданный гость не пожаловал в их город. Грязный, в порванных одеждах, в разбитой броне, раненый, окровавленный и хромой, ходил человек от двери до двери, просил помощи и ночлега. Просил укрытия. Никто не открыл ему двери, никто не подал руки, и не впустили его на порог. Никто, кроме портного.
Он обработал раны таинственного путника, зашил их своими иглами и нитками. А после кормил и поил незнакомца, помогая тому оправиться, отдавая нуждающемуся большую часть нехитрого своего пропитания. У раненого не было при себе ни денег, ни других ценностей, но портной не просил о награде.
Когда же по округе поползли вести о том, что рыскают по лесам и дорогам чудовища, и что ищут они беглеца, посмевшего бросить вызов власти магистра, понял портной, кого приютил он под своей крышей. Понял, что рано или поздно монстры придут и в его городок, выследят его гостя, постучат в его дверь.
Без промедлений помог портной собрать раненому его вещи, сопроводил до лесу, и там соорудил жилье, сшив из ткани кровать, что висела меж веток могучего дерева, а над ним развесив широкий навес от дождя. Сшил он и одежду, что помогла беглецу прятаться среди толпы, и одеяла, чтобы укрыться им в непогоду.
Сам же портной вернулся в город. Питание для раненого, лекарства, материалы для одежды и многое другое — всё это стоило денег, а заработать он их мог только в городе, честным тканным трудом. Так что он продолжил работать, слыша голоса за спиной, и зная о том, что все вокруг знают.
Поэтому, когда в город пришли чудовища, он не удивился. Не удивился портной и тому, что кто-то из горожан указал на его дверь, и что дверь эта разлетелась в щепки.
Ему предлагали золото, если предаст он своего гостя. Ему обещали пытки и страдания, если он будет молчать. Портной молчал. Молчал до тех пор, пока мог терпеть, а после уже кричал, пока не сорвал голос, пока не потерял саму возможность кричать. Но кроме криков никто от него ничего не услышал. Три дня и три ночи спрашивали его — три дня и три ночи.
Так умер сэр Уильям, сын портного и внук портного. Рыцарь.
— Почему нам не стоит прирезать вас пятерых прямо здесь и сейчас, на этом самом месте?
