На самом деле приходили они постоянно. Некоторых из них можно было заметить среди домов или в конце улицы: то одного, то сразу несколько, но никогда не больше трёх за раз. Замеченные дружинники спешили скрыться из вида. Не было среди них ещё одного десятника, способного собрать их в кучу, или же придя к месту сбора, ко дворцу, и увидев лишь ворлингов да огни костров, предпочитали они проявить разумность, а не храбрость — кто знает. Ригу, в общем-то, было всё равно — сбежали и ладно. Не придётся драться. Не придётся стоять в строю. Не придётся вдыхать запах крови. Не придётся слушать, как Кнут и остальные добивают выживших. Не придётся…
Дым от устроенного пожара мог как призывать прячущихся солдат на битву, так и наоборот, служить для них пугающим предостережением. Может быть большой отряд явится уже в следующую минуту и сметёт раненых северян. Много ли им надо, собственно? Половина едва ли сможет сражаться. Но возможно все княжеские воины попрятались по своим домам, спрятали под кровати и в сундуки свои красные кафтаны, и не покажут себя и через неделю. Все, что Риг мог делать, так это ждать и надеяться на лучшее, с трудом сдерживаясь от трусливой молитвы своим прогнившим богам.
— Повышаю на четыре, — голос Финна.
Обернувшись, Риг увидел наёмника, восседающего на стуле с отломанной спинкой, а беспорядочная горсть засаленных и пожелтевших игральных карт лежала перед ним. Рядом с ним сидели Бартл, Бешеный Нос и Вэндаль Златовласый.
— Может, ты хоть свои карты посмотришь? — спросил у брата Бартл Равный.
— Нет, спасибо, я лучше так, — отозвался Финн. — Если я их посмотрю, то я их узнаю, и этот смазливый прыщ сразу же всё поймёт по моему лицу.
— Полагаешь, что играя вслепую у тебя шансов больше? — Вэндаль, кажется, выглядел весьма удовлетворённым этой игрой.
— Не глядя я полагаюсь только на госпожу удачу, а она меня любит, — ухмыльнулся наёмник, поправив горстку монет в центре своими давно обгоревшими по локти руками.
Бешеный Нос молча подкинул четыре своих монеты в эту же кучу. Вэндаль поддержал ставку, а вот Бартл предпочёл сбросить свои карты с тихим, неразборчивым ругательством.
Картина эта выглядела слишком странно: воины, у каждого из которых по свежему ранению, спокойно играют в карты, пока совсем рядом полыхает огонь, а из осаждённого дворца в их сторону иногда летят стрелы.
— Не боитесь? — спросил Риг, глядя как очередная стрела звякнула о металлические камни мостовой.
— Не достанут, — меланхолично заметил Финн, вытягивая из колоды следующую карту. — Но что постреливают иногда в нас, то хорошо. Видят нас, значит. И злятся.
— Для того и сидим, — признался Бартл. — Приказ командира. Подрываем боевой дух обороняющихся.
Риг перевёл взгляд на Вэндаля. Он тоже теперь приказы Короля выполняет?
— Я просто играю в карты, — улыбнулся тот.
Бешеный Нос молча подкинул в общую кучу ещё три имперских железных кольца, и Златовласый скинул свои карты.
— Играю и проигрываю, — прокомментировал Вэндаль и начал собирать карты для следующей раздачи.
Когда-то давно, на одном из их уроков математики, Вэндаль научил Рига как можно считать карты. Чем больше карт уходило в сброс, тем точнее учитель мог сказать, какие карты на руках у остальных. Сложно поверить, что он проигрывает, тем более безграмотному дикарю — скорее всего, делает это специально.
Оглядевшись кругом, Риг заметил и самого Браудера, что беседовал о чём-то с Эйриком, и оба при этом имели весьма расслабленный вид. Стрик Бездомный сидел прямо на металлической земле чуть в стороне ото всех, потягивая украденное вино из горла бутылки, пока Йоран Младший упражнялся с мечом, игнорируя свои раны. Лишь Ондмар Стародуб сидел без дела, вперив свой тяжёлый взгляд в окутанный черным дымом металлический дворец.
Все вокруг притворялись, что уверены в победе, так же как ранее, возможно, притворялся и воевода Ратмир. Но все они играли на самом деле вслепую, как Финн со своими картами, полагаясь лишь на удачу. Вот только для ворлингов сбросить карты означало смерть, и потому блефовали они куда убедительнее.
Ворота дворца заскрежетали умирающим стальным зверем примерно через час, а через минуту пронзительного скрежета распахнулись полностью. Дворовые люди посыпались изнутри испуганными, полузадушенными горстями, мокрые от пота, и красные, точно варёные раки, а после вышли и остатки дружины во главе с воеводой, без оружия, но с затаённой злобой в глазах. Последними вышла местная знать: супруга великого князя с детьми, да несколько бояр, что думали ночные события пережить во дворце и сделали по итогу неудачную ставку. Держались знатные гордо, словно не на сдачу пришли, а на базар, порадовать чернь своим личным присутствием. Когда Бартл Равный поторопил одного из широкобоких бояр рукоятью меча по рёбрам, никто из ворлингов не был против.
Всего солдат во дворце оказалось, не считая самого Ратмира, оказалось восемь человек. Князь из ворот не вышел.
— Если великий князь желает обсудить условия сдачи, — Эйрик вышел навстречу воеводе, с Ондмаром Стародубом по правую руку. — Ему следует явиться лично.
