Повисло тяжёлое молчание. За других Риг ручаться не мог, но сам про себя неожиданно осознал, что в глубине души надеялся все же на мирный исход, навоевался как-то за эту ночь. А теперь вдруг оказался между молотом и наковальней, так как мирный исход предложили только самому Эйрику.
Однако ещё до того, как Эйрик нашёлся с ответом, слово взял до того момента безразличный Браудер Четвёртый:
— Великий князь проявляет большую щедрость, — сказал он. — Много даёт и в предложении мира, и в угрозах. Так много, что невольно начинаешь задаваться вопросом, а есть ли у него возможность расплатиться по всем счетам.
— Тебе нет нужды сомневаться в щедрости великого князя, наёмник, — Ратмир так выплюнул слово «наёмник», словно это было худшее оскорбление из возможных.
— Нет в мире более щедрых людей, у кого богатства состоят из долгов да обещаний.
— По опыту говоришь?
Браудер лишь улыбнулся.
— В одном только дворце княжеском сейчас держат оборону больше трёх десятков дружинников, на службу явившихся конно и оружно. В самом же Стальгороде будет ещё три сотни, коим не терпится взыскать с вас за смерть их товарищей, и они уже на пути сюда. Этого вполне довольно, чтобы оплатить любые наши обещания.
— Вдвое больше нашего вас, стало быть, во дворце заседает, но все равно ты, воевода, под белым флагом вышел, беседу с нами завёл? — мягко подметил Король.
— Для некоторых жизнь и сохранность их людей не пустой звук.
— Конечно, очень благородно. Я вот, если говорить честно, пошёл бы парламентёром только если бы во дворце при мне сидело человек десять.
Намёк Браудера был прозрачным и понятным. Если силы князя действительно столь велики, а их положение столь прочно, то какой им резон начинать переговоры? Впрочем, возможность в пылу битвы погубить наследника одного из ярлов Старой Земли и рискнуть начать войну с несколькими кланами севера вполне могла быть достаточной причиной. Предположение Браудера было неплохим, но это были всего лишь догадки.
Если взглядом можно было убивать, Ратмир смог бы Безземельного Короля в лучшем случае покалечить. Спорить, впрочем, не стал, взгляд вернул свой обратно Эйрику.
— Вечный дворец вам не взять, даже если бы там был всего один князь и я вместе с ним были, благо провизии нам хватит на месяцы. Да и нет у вас ни времени, ни сил на осаду, а иначе твердыню эту не взять. Но если гости проявят настойчивость, я буду рад их уважить, как всех вместе, так и каждого по отдельности.
На этих словах он будто бы хотел уже обернуться и уйти обратно в свой неприступный дворец-крепость, но вместо этого выдохнул, и добавил чуть менее сурово:
— Слово княжеское ты услышал, сын ярла, и я могу тебя заверить наверняка, что слово правителя Стальгорода такое же крепкое, как и его стены. Подумай о том, стоит ли кровь проливать за жизнь трёх чужеземцев без родины, что мечи свои выставили на продажу.
— А эти трое не со мной будут. Рядом идут, но за них я не в ответе, — ответил Эйрик спокойно. — Но и забрать я их никому не дам. Я своё слово тоже не из грязи ковал, и люди, что за спиной у меня стоят — это мои люди. И место моё, стало быть, среди них.
Воевода коротко кивнув сразу всем, словно подводя черту под этим разговором, после чего отправился обратно во дворец.
Трое сопровождавших его шауров, впрочем, остались стоять на месте. Они всё так же без всякого выражения смотрели на ворлингов, и на их собственного собрата, испачканного в чужой крови с головы до ног.
Все шауры следуют их собственному кодексу в любом уголке мира, ставя его выше любых законов или приказов своих «владельцев». Кодекс запрещает им сражаться друг с другом. Зачастую если сходятся две стороны и у каждой есть шауры на службе, то те из них, что уступают числом, уходят с поля боя полностью, а сторона с преимуществом отсылает аналогичное количество.
Почему же тут остались все трое княжеских воина на одного их шаура? И их шаур убивал лучников из княжеской дружины, но ведь не мог же он не знать, что у великого князя есть на службе его сородичи.
Впрочем, княжеские шауры не высказали никаких претензий или вопросов, просто стояли и смотрели сквозь свои повязки на глазах. Под этим их пустым «взглядом» Ригу захотелось, чтобы воевода все же забрал их с собой.
— Отлично, языками почесали, — сказал Финн Герцог, глядя на неприступный княжеский дворец. — Что теперь у нас по плану?
Король улыбнулся:
— Грабёж.
Йоран Младший
Сколько домов создал из ничего ворейский бог Кузнец? Сколько людей набились в них по княжеской милости или просто с помощью богатства? Тысяча? Две или может даже три? Даже если только треть из них мужчины, и из этих мужчин лишь половина не старики и не дети, выходит несколько сотен мужиков. И они все разбежались как тараканы, дрожат за своими хрупкими дверками.
