– Лев Андреевич, так ведь прямое попадание. В бою на этакое везение рассчитывать нельзя. И потом: для дальнейшего поражения надлежит отключать самоприцел, он-то наводится, напоминаю, на форштевень, а надобно пройтись вдоль всей палубы. И тогда промах становится более вероятным. Да вот вам пример: в нашем втором бою нацелились мы на фрегат, ему все стеньги и фок-мачту сбили, а всё одно супостат ушёл.
Начарт не упустил случай продемонстрировать в очередной раз вздорность нрава:
– Да как же вы не добили-с?
– Гранаты кончились, Степан Леонидович.
Ячменёв вспомнил разговор о размерах боезапаса и не рискнул дискутировать дальше. Семаков же не стал уточнять, что тогда гранатомёт был один, а не два, да и гранаты другие.
Неопытность комендоров и наводчиков с «Херсонеса», разумеется, сказалась, когда самоприцел отключили. Одну мишень разбили лишь с четырёх гранат, другую – с семи. Правда, носовой гранатомёт был рассчитан на шестидеся-типятифунтовки, а кормовой бил двенадцати фунтовыми. Князь Мешков отметил, что в первом случае и прямого попадания не было, а лишь близкое накрытие. Мичман Шёберг, в свою очередь, напомнил, что более лёгкие гранаты будут запасены в большем количестве и потому рекомендованы для поражения целей меньшего размера.
– …Для небольших кораблей с менее дальнобойными орудиями – то, что надо, господа. Таким и одной гранаты может хватить. Или, к примеру, добить повреждённый корабль…
При этих словах у капитана второго ранга словно что-то щёлкнуло в голове. Он понял наконец, о чём была та ускользающая мысль.
Пирогов не мог нарадоваться на новую помощницу. Он даже стал её именовать не Дашей, а Дарьей, и его примеру последовали все, начиная от медицинского персонала и кончая больными и ранеными. Девушка не только очень быстро научилась премудростям первой помощи при ранениях и контузиях, она ухитрялась чудесным образом успокаивать пострадавших, используя всего лишь доброе слово и касание рукой.
И тут Дарья сама зашла в кабинет к Николаю Ивановичу, улучив момент, когда тот в перерыве между операциями писал письмо ученику. После наипочтительнейших приветствий она скромно потупила глазки и прошептала:
– С просьбою я.
Пирогов постарался не выказать удивления и вместо этого чуть отрывисто бросил:
– Слушаю.
– Николай Иванович, мыслю, что пользу могу принести куда большую, если буду помощь оказывать прямо на укреплениях. Времени вы будете терять меньше, и выживающих будет побольше.
Хирург задумался. В словах девицы был резон, но…
– Я бы и согласился, но сама должна понимать: риск для тебя. Пуля ведь головы не имеет. Осколки тоже.
– Так с намерением по мне целиться не будут, Николай Иванович. И вперёд я не полезу. Пусть ко мне относят, я уж обиходить сумею…
Пирогов ещё раз задумался. Потом шевельнул бакенбардами:
– Постой немного. Савелий!
В дверь сунулась гремучая смесь денщика, порученца, санитара и прислуги, обладающая большой физической силой и ещё большей преданностью. Когда-то Савелий даже пошёл на то, чтоб сбрить бороду, поверив на слово господину доктору, что от той больным вред произойти может. В свою очередь, Пирогов платил не только жалованьем, но и подкидывал иным разом мелкую, но оплачиваемую работу: письмо отнести, обед доставить, купить на рынке чего-то несложного. Медицинский начальник иной раз ворчал на подчинённого, но с оттенком уважения.
– Звали, Николай Иванович?
– Савелий, голубчик, вызови ко мне Марью Захаровну. Если она не слишком занята, конечно.
– Сей же минут.
Госпожа доктор не замедлила явиться.
– Вот какое дело у меня. Дарья пожелала трудиться на люнете и редутах…
Мариэла выслушала со всем вниманием и терпением. Возражения она выдвинула практически те же самые, что и Пирогов. Контраргументы Дарьи были почти теми же:
– Марья Захаровна, я ведь под ядра, пули и бомбы не полезу, а оттащить раненого в безопасное место сумею.
Мариэла задумалась. Собеседники хранили молчание. Наконец госпожа магистр приняла решение:
– Хорошо. Если вы, Дарья, так желаете трудиться на укреплениях, снимаю возражения. Однако прежде я должна кое-чему вас обучить.
Девушка просияла. Учиться у самой Марьи Захаровны было несомненной честью.
– С завтрашнего дня и начнём.
Мариэла чуть покривила душой. У неё в планах было не только обучение.
Семаков изловил Тифора как раз, когда тот закончил очередную дезинфекцию восьми бочек воды.
– Тифор Ахмедович, нужна ваша консультация как специалиста.
Магистр пытался, но не смог скрыть удовольствие от комплимента.
– Положение дел вот какое. Скоро пойдёт в дело пароходофрегат «Херсонес», вы его знаете, а так как предполагается, что он вместе с «Морским драконом» составит отряд, то нам не худо бы иметь связь, причём…
Тифор выслушал внимательно.
– Есть такое средство. Точнее, средства. Одно из них сравнительно дёшево, даёт устойчивую связь, которой нипочём снег, дождь, ветер, но… лишь в пределах прямой видимости. Связь голосовая.
– Это как?
– Ну, вы говорите в кристалл, а оттуда вам отвечает ваш собеседник.
– Ночью, значит, тоже можно говорить?
