Офицеры с «Ардента» всё же спаслись. Первый взрыв сорвал шлюпку с талей; она, правда, упала в воду днищем кверху, однако её удалось поставить на киль, а воду вычерпали. Капитан и первый помощник были контужены, но их втащили в спасательное средство. Второй помощник в момент обстрела находился в своей каюте. Это его и спасло от травм. Увидев низкий силуэт, знакомый по описаниям, он вспомнил полученное накануне распоряжение, проскочил в капитанскую каюту, схватил железный ящичек и добросовестно швырнул его в волны. Глубина в этом месте составляла не менее полусотни сажен, поднять что-либо оттуда было делом решительно невозможным.
Шторм вскоре стих, и потому экипаж шлюпки ухитрился довести её до Евпатории.
Семаков решительно взял курс на Севастополь. Команде (за исключением вахтенных, понятно) разрешили отдых. Курс был проложен на удалении от берега и даже с запасом. Командир позволил себе роскошь поспать часика два. Завтра день обещал быть хлопотным: предстояло обучение команды «Херсонеса» обращению с гранатомётами.
Матросы, однако, не торопились отходить ко сну. Новички на «Морском драконе» (а они составляли как бы не большинство) возбуждённо переговаривались между собой. Опытные матросы и унтеры вставляли по ходу беседы умные и содержательные замечания.
– Эка ж его, каково огнём полыхнуло!..
– Что там огнём, а вот взрывом дало – это понимаю, у вражины запросто киль могло сломать…
– Надо ж: с одной гранаты мало что не утопили.
– А те и пальнуть-то не сподобились…
– Это что. Вот видел бы, как мы с линкором схлестнулись. Они пальнули так, что моё почтение.
– И попали?
– Было дело. Сейчас уж не увидеть, дыру в обшивке заделали важно, да и закрасили, а ещё гранатомёт ядром помяло крепко. Щит блинчиком свернуло, станина изогнулась…
– А… того… в парусину многих ли?
– Никого. Вот Семён подтвердит: с того самого времени, как ходим на нашем «Драконе», никто Богу душу не отдал. Да глянь вот… – собеседник перешёл на шёпот, – вон тот самый унтер… его осколком достало, да спасибо Марь Захарне. Она тогда здесь была, его с того света ногтями вытащила. С тех пор он в церкве кажну неделю свечку за её здравие ставит. Ну и Зубастый содействует.
– Это чем же?
– Щиты видал, пенёк дубовый? По его приказу поставили, чтоб, значит, прислугу гранатомёта сберегать. Туда же: дуром под ядра и бомбы не лезет. И на награды бумаги не ленится написать, заметь.
– Сам с удачей, выходит, да с людьми делится.
– Поди ж ты: вот дуболом-дуболомом, а правильно сказать можешь.
– А ещё чины пробивает. При нём наш Кулак из боцманматов в боцмана выбился.
– И то верно.
Капитан первого ранга Ергомышев напросился на учебные стрельбы, имея на то причины. Он прекрасно помнил разговор о французских броненосцах и потому хотел получить полное представление о возможностях гранатометов. Правда, этот достойный офицер не попал на лекцию Семакова и, понятное дело, не знал очень многих деталей.
В свою очередь, наводчики с «Морского дракона» давали свои пояснения. Они были примерно такими:
– Ежели дело учебное, так оно куда проще. Гранатомёт с самоприцелом, ты лишь дай ему повернуться, да руки не суй куда не надо. Разнесёт цель по досточкам. В бою не забудь ствол самую чутку кверху подвернуть, иначе граната не взорвётся. Так она стеньги снесёт, паруса порвёт, а о пожаре и вовсе молчу. Коль о мишенях, целить можно и пониже, это не беда. Но лучше так, как в бою, пусть рука привыкнет. Да следи, чтоб лотки полнёхоньки были во всякое время, не забывай подгонять подносчиков и заряжающих. Вон подходим к первой, смотри ж.
«Херсонес» и вправду уже был на расстоянии поражения от первого щита. Тут уже скомандовал Семаков:
– Максимушкин, пали первым, да не забывай не только показывать, но и рассказывать.
Все до единого офицеры отметили, как стволы гранатомёта чуть дёрнулись, поворачиваясь в сторону мишеней. Начарт пароходофрегата и сам дёрнулся, промолвив вполголоса:
– Эх, нам бы самоприцелы на орудия…
Максимушкин начал объяснять тоном, скопированным с командирского:
– Вот видишь, ствол по горизонту уже навёлся, дистанция, сказать примерно, десять кабельтовых, так что вот до сих доверни, а потом…
Кое-кто из офицеров догадался глянуть на мишень в подзорную трубу. Но именно на мишень, поэтому заметить падающую с высоты двадцати сажен гранату было практически невозможно. Видно было лишь, как чудовищной силы взрыв, сопровождаемый огненным шаром, разносит щит.
Все офицеры, за исключением членов экипажа «Морского дракона», дружно ахнули, а Ергомышев не выдержал, перекрестился и выдал мнение:
– Иисусе, да подобного удара и железная броня не выдержит.
Намёк на возможное боестолкновение с французским броненосцем был более чем прозрачен. И Семаков тут же постарался охладить впечатлительного каперанга:
