Тем временем офицеры обсуждали увиденное и услышанное.
– Господа, мне показалось или она вправду осьмушку красного… э-э-э… без закуски употребила?
– Не показалось. Сильна Мария Захаровна.
– Да как же с пьяных глаз лечить?
– Что вы, Леонид Алексеевич, вы поглядите пристальнее: трезва она, как утренняя роса. Вино для неё лишь подкрепительное-с…
– Марья Захаровна, ежели закусить надобно, так вот хлебушек, сегодня утром испекли! – извлёк из кожаной сумы молодой поручик полотенце, в которое был завернут каравай (судя по запаху, и вправду свежий), – извольте-с, с голодухи-то и лечение боком пойдёт…
Госпожа лекарь даже не повернула головы:
– Некогда!
Тот же поручик вызвался:
– Мы сами понесём адмирала!
Инициатива закончилась плачевно: чрезмерно резвого младшего офицера оттеснили старшие. Конечно же Неболтай втихомолку проверил людей на негацию. К счастью, вредоносных вокруг не оказалось. Впрочем, офицерик отыгрался на другой ноше: пробился к носилкам, на которых лежала с безучастным взглядом Марья Захаровна.
Через полчаса процессия из двух носилок, окружённая со всех сторон верховыми с шашками наголо, двинулась к госпиталю.
Атака на Камчатский люнет была отбита. Неболтай получил толику свободного времени и использовал таковое по своему усмотрению. В этот вечер казак пожелал видеть командора Малаха.
Надобно заметить, тот с утра заперся в своей комнате, создавая очередной отчёт, а потому до вечера вообще не слышал ни о каких новостях. Хорунжему хватило одного взгляда, чтобы это понять. Поэтому разговор начался так:
– Малах Надирович, ты, выходит, ни о чём не ведаешь?
Уже одно то, что собеседник перешёл на «ты», значило многое. И скорее всего, новости были скверными. Взгляд лейтенанта из Заокеании похолодел.
– Давай по порядку, Тихон Андропович.
Доклад был начат по всем правилам. По мере рассказа лицо командора всё больше мрачнело. Окончание доклада не улучшило настроение Малаха.
– …А теперь я тебя спрашиваю: куда ж ты смотрел, командир? Почему, интересно знать, щит против пуль не устоял? И отчего это на Мариэлу Захаровну вот уже дважды нападали?
– Тихон Андропович, щит против пуль был испытан. Наше оружие его не пробивает.
– Точно сказал: ваше оружие. Как насчёт этого? – Казак достал из кармана кусочек бинта, в который была завернута штуцерная пуля.
– Из неё вышла?
– Из кого ж ещё? Она её выплюнула у меня на глазах.
– Дай-ка… Какой диаметр?
К чести Неболтая будь сказано: или он знал это высокоучёное слово, или догадался о его значении. Как бы то ни было, казак ответил впопад:
– Обычный штуцерный – семь линий.
Малах был достаточно сведущим офицером, чтобы сообразить: местные винтовки, видимо, посылали пули с большей энергией, чем маэрские. Такие вполне могли пробить защиту, и это целиком вина его как командора. Он обязан был предусмотреть подобную возможность. Нужна переделка щита, и ещё неизвестно, справится ли Тифор.
Последовало откровенное:
– Тихон Андропович, правильно ты сказал: я виноват. Теперь о будущем: нельзя ли нам получить местный штуцер? Тифор Ахмедович, надеюсь, сможет переналадить защиту. А нет, так отошлём в наши края, с порохом и пулями, наши уж точно сумеют что-то предложить. Только ты составь бумагу, чтоб понятно было, как заряжать, как стрелять. Ежели какой припас понадобится для нового щита, то пойдёт он за наши деньги.
– Бумагу я тебе хоть немедля составлю, – отвечал малость поостывший казак, – порох тож труда не составит найти, а вот пули… да ещё сам штуцер… не ручаюсь, что прям сей же час и отыщу. Но уж к завтрему добудем.
– А что на Мариэлу дважды напали: похоже, о ней что-то такое знают. Поговори со своим начальством, охрану бы ей. Думаю, не откажут. И ещё дельце осталось, Тихон Андропович. Надо бы нам с тобой на пару к Тарроту заглянуть.
– Малах Надирович, а я зачем нужен?
– Затем, что если Таррот Гарринович захочет узнать подробности, то ты для этого самый подходящий человек. Ведь всё у тебя на глазах происходило, так?
Кивок собеседника равно можно было бы интерпретировать как «Я понял» или «Я так и знал».
– Ну, а капитану Риммеру я сам всё обскажу.
Малах был прав. Тифор оказался весьма занят: он неотлучно находился при Мариэле, поддерживая её силы. К тому же он не видел всех подробностей. В результате, когда понадобилось известить дракона о событиях, единственными, кто мог это сделать, были Малах и Неболтай: первый по должности, а второй как очевидец.
Лейтенант не стал развивать тему. Между тем он знал, что предсказать реакцию дракона сумел бы только тот из людей, кто долго с ними общался. Себя он к таковым не относил.
Вахмистр Цедеркин ошибся в своих предсказаниях. Процессия прошла в госпиталь, а ожидаемой толпы не было. Правда, по пути встретились прохожие, которые, разумеется, узнали Нахимова, лежащего на носилках. Результат не замедлил сказаться. У ворот госпиталя процессию встречала если не толпа, то уж верно большое собрание народу. Люди не задавали вопросов, не выкрикивали пожеланий – просто стояли, смотрели, крестились. Многие читали молитву во здравие.
