Казачок материализовался возле пострадавших.
– Вот те, – в руку посланца ткнулась трёхрублевая ассигнация, – и чтоб тут через полчаса была четверть красного. Хошь деньгой справляйся, хошь добрым словом, хошь пикой. Но доставить всяко! Тифора Ахмедыча, который рыжий, знаешь?
– Как же!
– И его сюда.
Казачок рванул к коню, взлетел в седло, не касаясь стремян, и с гиком помчался в направлении к городу.
– Марья Захаровна, мне вас забинтовать.
– Не отвлекай. Даша, я на себя конструкт наложила, оботри лицо только.
По лицу девушки катились слёзы, но она твёрдо следовала указаниям.
Мариэла продолжала раздавать инструкции, хотя говорить ей явно было нелегко.
– Хотя бы с час нам придётся остаться здесь. Иначе я его не вытяну.
– Маша, где тебе лечить, ты сама одной ногой на кладбище!
– Надо, Тихон. Надо. Мне срочно конструкты ставить, иначе он память потеряет… Негаторов нет?
Казак глянул на пистолет и мотнул головой:
– Нет таких.
– Распорядись пока насчёт носилок. Охрану вокруг них. Негаторов не подпускать. Мне-то ничего, адмиралу будет хуже. Нести Нахимова до госпиталя вчетвером. Шагать не в лад. – Выражения «идти в ногу» Мариэла просто не знала. – На телеге нельзя. Растрясёт. И ещё. Мне надо быть с ним рядом непрерывно. Конструкты будут неустойчивые, подновлять каждый час.
– Машенька, сердечко моё, ведь ты сама свалишься. Неужто Тифор не может?
– Конструкты не он делал. С ходу не разберётся. Пусть лучше меня поддержит.
– Ты не волнуйся, тебя понесут рядом.
– Сама дойду.
– Сама?! Какое ходить, тебя на носилках дай-то бог дотащить до госпиталя живой. Братцы, выручайте Марью Захаровну! Её вместе с Нахимовым надобно донести до госпиталя. Кто возьмётся?
– Да любой с охотою, разрешение лишь от господина штабс-капитана надобно, – загомонили артиллеристы.
– Ну всё, господа, не отвлекайте.
Мариэла в полной сосредоточенности принялась водить руками над головой Нахимова. Только теперь окружающие вдруг заметили, что орудийная канонада со стороны противника поутихла. Зато на орудийных позициях французов гулко рвались гранаты, выводя из строя вражеские пушки вместе с орудийной прислугой. Штурм продолжался, но картечницы уверенно дудукали, выбивая красно-синих пехотинцев. Некое подобие строя те сохраняли, но он рассыпался прямо на глазах.
Вдруг все наблюдавшие за сценой дружно начали осенять себя знаком креста. На то были причины. На глазах у людей молодое лицо женщины, с полчаса тому назад выглядевшее на двадцать четыре года, не более, стало стареть. Через непродолжительное время рядом с Нахимовым уже сидела, согнувшись, старуха лет сорока.
– Богородица Пресвятая, заступница небесная, спаси и защити…
– …Да она в Пал Степаныча свою жизнь вливает…
– …Только б хватило…
– …Воистину… несть большей любви… аще… за други своя…
Сквозь грохот взрывов послышался конский топот. Опытный хорунжий сразу определил: скачут двое. Так и оказалось.
Первым доскакал магистр Тифор. Вторым был гонец, бережно прижимавший к груди бутыль зелёного стекла. Он первым подал голос:
– Господин хорунжий, вот, как приказано…
Неболтай, разумеется, лично проверил качество напитка. На его физиономии отразилось некоторое неудовольствие, но вслух придираться казак не стал.
Тифор подбежал к банкету. Глаза его чуть расширились при виде пятен крови на плаще. Он машинально прокачал потоки жизни и сразу увидел в Мариэле неладное.
Маэрцы заговорили на родном языке. Неболтай, сам себе удивляясь, стал монотонно переводить:
– В меня тоже стреляли, но я себе конструкты поставила. Тут ему в голову. А что посторонние конструкты? Не посторонние, я сначала установила конструкт на головной мозг и сосуды, а сейчас на потоки разума, чтоб их сохранить. Нам такого не читали. Магистерский спецкурс, тебе, наверное, не положено. А череп как же? Уж он точно подождёт. Так что мне – тебя поддерживать? Угадал, тебе, наверное, часов четырёх и то не хватит, чтобы полностью разобраться даже в головном мозгу. Магия разума, её прибавь. Верно, и ещё кристаллы будут нужны. У тебя разве нету? Есть, но их не хватит. Всё, Тифор, не отвлекай, работаю. Впрочем, дай вина.
Неболтай протянул бутыль госпоже доктору. Та, не глядя, взяла её и единым духом опорожнила почти наполовину. Средство подействовало: на серых щеках появилось некоторое подобие румянца.
Хорунжий быстро оглянулся. У него была боевая задача: прикрытие артиллеристов, но с ней неплохо справлялись картечники. А вдали уже поднимала пыль скачущая подмога. Можно было выделить казаков на охрану.
– Цедёркин, берёшь два десятка, они будут кольцом вокруг Нахимова. Вот те мой пистоль, даю на время. Глянь сюда. Если вот здесь засветится, значит, рядом не тот человек. Гнать такого в шею подальше, невзирая на чины и звания.
– Два маловато будет, – возразил многоопытный вахмистр. – Ежели вокруг госпиталя толпа…
– Чёрт с тобой, – собеседник Неболтая плюнул через левое плечо и перекрестился, – возьмёшь три десятка. Не забудь всем объяснить. Госпожу доктора нести рядом с Нахимовым. С тобой же отправлю Тифора Ахмедыча, он в помощь не лишним будет. Как проводишь – мухой обратно.
