Длинные тени полностью

Она не сказала матери, что агента Эндрюса ранили, да и в нее саму тоже стреляли. И возносила безмолвные молитвы, чтобы мать не увидела этого где-нибудь в новостях.

– Ну, может статься, это потому, что Бюро считает вас с Декером первоклассными агентами и посылает вас только на самые трудные дела…

– Ага, – саркастически обронила Уайт. – Я такая первоклассная, что уже два повышения обскакали меня стороной. Впрочем, это может быть благодаря моему чарующему нраву.

– И факту, что ты не терпишь дерьма ни от кого, особенно от агентов-мужиков, пытающихся держать тебя на таком месте, какое по нраву им. Но ты славно даешь сдачи, ласточка.

Они еще какое-то время поболтали о том, как идут дела у детей, и Уайт сказала матери, что выберется повидаться при первой же возможности.

Закончив разговор, она уселась поудобнее, опять гадая, почему сюда прислали их, когда агентов ФБР хоть отбавляй по всей Южной Флориде, да вдобавок у Бюро есть крупные местные отделения и в Тампе, и в Майами.

«Не из-за меня, это наверняка. Значит, дело в Декере? В смысле, я знаю, что он мужик будь здоров, но в этом ли причина?»

У начальства об этом спрашивать как-то не с руки. «Эй, сэр, а чего это вы спровадили сюда наши жалкие задницы, когда у вас в Солнечном штате личного состава как грязи?»

Уайт решила позвонить Джиму Полларду, своему другу из штаб-квартиры, держащему нос по ветру и знающему все сплетни Бюро.

– Приветики, Фредди, как делишки? – зычно поинтересовался Поллард.

Голос у него под стать сложению. Он крупный мужичище, компанейский, пользующийся репутацией хорошего агента, но одержимый тайным желанием играть на сцене – и удовлетворяет его, участвуя в местных постановках. Все в нем крупнее натуральной величины. А еще он обожает внутренний драматизм Бюро, недостатка в котором не знает.

– Я во Флориде с делом.

– Знаю, Фредди. С единственным и неповторимым Амосом Декером, никак не меньше.

– Так ты знал об этом?

– Дьявол, да об этом известно всем и каждому! Прими мои соболезнования, что влипла с ним в роли нового напарника. Слыхал, прежняя дала от него стрекача аж в Нью-Йорк.

– Вообще-то Алекс Джеймисон чрезвычайно высокого мнения о нем, – возразила Уайт, сама удивившись тому, как разозлило ее это замечание.

– Я слышал другое.

– А в каком это смысле всем и каждому известно, что мы здесь?

– Хочешь сказать, что не слыхала?

– Не слыхала чего?

– Росс Богарт защищал Декера. Теперь, когда он ушел в отставку, Бюро подустало от этого типа. Ясень пень, кое-каких успехов он добился, но поговаривают, что работать с Декером хуже горькой редьки.

– Он малость своеобразен, зато у него блестящие мозги и куда более бережный подход к людям, чем мне представлялось.

– Ух ты, не ожидал услышать подобное от тебя!

– Я просто говорю то, что вижу, – холодно отозвалась Уайт. – И что ты имеешь в виду, говоря, что от него подустали?

– От него хотят избавиться, вот что. Сарафанное радио из кабинетов начальства донесло, что его просто хотят слить. Он грубит, не подчиняется приказам, не ходит в Бюро по струнке и никуда не вписывается.

– Он добивается результатов, Джим. Я посмотрела его послужной список. У него стопроцентная раскрываемость. Назови мне хоть одного другого агента, имеющего такие же показатели. Он вытащил невиновного из камеры смертников. А однажды спас жизнь президенту США и награжден за это медалью.

– Начальству на это накласть. Им нужны люди, которые ходят строем и пляшут под дудочку Бюро. А он даже костюм не носит. Я видел его несколько раз в Вашингтонском оперативном отделе, когда там был. Он выглядит как бомж.

– Официально он не агент ФБР. Он консультант.

– А значит, турнуть его еще проще. Диву даюсь, что он продержался настолько долго…

Уайт пришлось проглотить отповедь, вертевшуюся на языке, и подавить вздымающийся гнев.

– Но это не объясняет, почему на это дело назначили нас. Последний раз, когда я смотрела, во Флориде агентов было хоть отбавляй.

– Федеральный судья и частный телохранитель, верно?

– Верно. Как ты узнал подробности?

– Слухом земля полнится. Дело выглядело очень сложным, требующим тонкого подхода.

Уайт его ликующий тон не понравился.

– Куда ты клонишь, Джим?

– По-моему, власти предержащие послали туда Декера сесть в лужу. Чтобы сразу следом его и похерить.

– К чему так водить человека за нос? Не проще ли сразу его уволить?

– Он нажил тут врагов, Фредди. Пришло время расплаты. Они хотят ткнуть его в грязь лицом.

– А я тут при нем… Так что же будет со мной, если мы не распутаем это дело?

– Не знаю.

– Я тоже нажила врагов, но главным образом из-за некоторых агентов-мужиков, желающих от меня отделаться.

– Слушай, Фредди, что тебе надо, так это постараться держаться от радиоактивных осадков как можно дальше, чтобы ты вышла из передряги целой и невредимой.

– Что за пургу ты несешь? Что значит «держаться как можно дальше»? Не делать свое дело? Саботировать расследование?

– Конечно, нет. Я просто говорю, что тебе незачем идти на дно вместе с кораблем.

– А как же Декер?

– А что? Только не говори, что этот тип тебе нравится!

– Я знаю его не так уж долго, но…