Конституционное предписание о четырехуровневой судебной системе было реализовано лишь в мае 1995 года, когда были учреждены окружные суды и создан Апелляционный Суд. Существенно преобразована была и структура Верховного Суда: Пленум и Президиум были упразднены одновременно с полномочиями по рассмотрению дел в первой инстанции. Ключевой функцией Верховного Суда стало кассационное производство и обеспечение единообразия толкования правовых норм нижестоящими судами в процессе правоприменения. Аналогичная функция была включена и в компетенцию учрежденного в 1999 году Высшего Административного суда, который обеспечивает единообразие практики национальных административных судов в сфере толкования и применения норм законов и иных правовых актов (п. 2 ст. 31 закона Литовской Республики «О судах»)[148]. Воссоздание досоветской судебной инфраструктуры стало жестом, исполненным глубокого символического значения и демонстрировавшим преемственность по отношению к судебной системе независимой Литвы. Возрождение национальной судебной системы произошло довольно быстро, но небезупречно. «Необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что новые суды были учреждены и судейский корпус сформирован в течение одного года, что в сущности очень короткий период времени. В результате такой спешки возникали определенные проблемы, поскольку ради того, чтобы начала действовать новая судебная система, к кандидатам в судьи нередко предъявлялись заниженные требования»[149].
За конституционным закреплением гарантий независимости судов последовали горячие и продолжительные дебаты, посвященные этой теме. В качестве одной из наиболее актуальных проблем выделялись взаимоотношения между судебной ветвью власти и Министерством юстиции. В 1998 году были жестко разграничены понятия гарантий независимости судей в процессе отправления правосудия и административной деятельности судов. «Понятие административной деятельности судов охватило все то, что напрямую не связано с осуществлением правосудия: материально-техническое обеспечение судов, правила распределения дел, рабочее время, работа вспомогательного персонала и т. д. Осуществление контроля над административной деятельностью судов было поручено председателям соответствующих судов и департаменту судов при министерстве юстиции, в котором работали, по существу, делегированные судьи (законом разрешалось делегировать судью на срок до одного года с правом продления данного срока для работы, связанной деятельностью судов). Полномочия министра юстиции, по сути, заключались в том, что он утверждал различного рода положения (о контроле над административной деятельностью судов, распределении дел и т. д.) и вносил на рассмотрение президента возможные кандидатуры на должность судьи. Безусловно отрицательной чертой рассматриваемой системы было то, что постановлением правительства уста на вливался размер служебного оклада судей»[150]. Уже на следующий год в результате обращения группы депутатов Сейма вопрос оказался на рассмотрении Конституционного Суда. Постановление от 22 декабря 1999 года, вынесенное КС Литвы по данному делу, по праву считается одним из основополагающих актов в сфере национальной судебной реформы. В этом постановлении Конституционный Суд сформулировал следующие правовые позиции[151]:
• согласно принципу разделения властей, судебная ветвь власти, обладающая самостоятельностью, не может зависеть от других ветвей власти в силу того факта, что она является единственным органом власти, формируемым на профессиональной, а не политической основе;
• организационная независимость судов и судейское самоуправление являются основными гарантиями реальной независимости судебной ветви власти. Конституционной обязанностью иных властных институтов является уважение независимости судов, установленной Конституцией… Обязанностью государства является создание надлежащих условий для деятельности судов;
• в процессе предоставления гарантий независимости судей и судов в высшей степени важно разграничить деятельность судов и деятельность исполнительной ветви власти. Конституция запрещает административным органам и иным органам государственной власти вмешиваться в процесс отправления правосудия и оказывать какое-либо влияние на суды… Контроль в отношении судов и применение мер дисциплинарного характера должны быть организованы таким образом, чтобы это не нарушало действительную независимость судей. Согласно Конституции, деятельность судов не является и не может рассматриваться как сфера управленческой деятельности, отнесенная к компетенции какого-либо института исполнительной власти. Органы исполнительной власти могут наделяться лишь полномочиями по созданию условий для деятельности судов. В плане своей деятельности суды не подотчетны ни каким-либо органам государственной власти, ни каким-либо должностным лицам. «Только лишь независимая институциональная судебная система в состоянии гарантировать организационную независимость судов и процессуальную независимость судей»[152];
