С самого начала 1992 года Грузией управлял триумвират, именовавший себя Государственным советом. В состав триумвирата входили бывший министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе и два главных политических оппонента свергнутого президента — Тенгиз Китовани и Джаба Иоселиани. Вопрос о новой Конституции страны возник в первые же недели пребывания триумвирата в власти. В период президентства Звиада Гамсахурдиа в стране продолжала действовать старая советская Конституция 1978 года, в которую были внесены многочисленные поправки. Но даже для опытного советского аппаратчика Шеварднадзе она уже стала неприемлемой. В феврале 1992 года Национальный конгресс Грузии (орган, сформированный посредством альтернативных выборов, проведенных оппозицией, бойкотировавшей парламентские выборы 1990 года), формально провозгласил Конституцию Грузии, принятую 21 февраля 1921 года, действующей Конституцией страны. Конституция 1921 года не предусматривала должности президента республики, исполнительная власть в ней осуществлялась правительством, председатель которого избирался сроком на 1 год. Документ этот также примечателен тем, что, будучи принят Конституционной ассамблеей в Тбилиси в качестве первой конституции демократической Республики Грузия, действовал всего лишь несколько дней — до утраты Грузией независимости 25 февраля 1921 года.
В октябре 1992 года Шеварднадзе был избран председателем недавно сформированного грузинского парламента. Восстанавливать должность президента республики на тот момент сочли нецелесообразным, и взамен парламент наделил Шеварднадзе статусом главы государства в соответствии с законом о Государственной власти от б ноября 1992 года. Таким образом, Шеварднадзе возглавил высший законодательный орган страны и одновременно с этим стал главой государства. В его руках сосредоточились весьма значительные полномочия. В качестве председателя парламента он обладал правом объявлять регулярные и специальные сессии парламента, председательствовать во время парламентских дебатов, вносить проекты законодательных актов и поправок в Конституцию. В качестве главы государства Шеварднадзе с согласия парламента назначал премьер-министра и вице-премьеров, главу службы разведки и председателя Национального банка Грузии. Кроме того, к компетенции главы государства относилось назначение военачальников высокого ранга, а также региональных руководителей (мэров и префектов), причем одобрения парламента такие назначения не требовали. Кроме того, Шеварднадзе возглавил такие ключевые ведомства, как Совет по национальной безопасности и обороне и Чрезвычайный экономический совет. Таким образом, глава государства осуществлял контроль в отношении всей системы государственной власти.
Весьма скоро Шеварднадзе начал активно продвигать идею широкомасштабного пересмотра положений Конституции 1921 года, утверждая, что полная преемственность на данный момент невозможна и что некоторые части основного закона страны являются неприемлемыми для ситуации начала 1990-х годов[160]. В марте 1993 года была создана Конституционная комиссия, перед которой была поставлена задача разработки новой Конституции. Этот масштабный орган насчитывал 118 членов, председателем (что неудивительно) был назначен сам Шеварднадзе. Комиссия начала свою деятельность с организации обсуждения идеи разработки новой конституции в формате дискуссий и семинаров, параллельно активно привлекались эксперты. Несколько политических партий и экспертов-конституционалистов разработали и представили комиссии свои собственные проекты. Итоговая версия была внесена на рассмотрение парламента, и после определенной, но не слишком существенной корректировки проекта, новая Конституция Грузии была принята 24 августа 1995 года.
Существует точка зрения, что эта Конституция в известной степени имела временный характер, в некоторых аспектах сохраняющийся и по сей день.
В частности, специалисты из Института Макса Планка полагают, что такой вывод можно сделать, в первую очередь, на основании анализа положений первой и последней глав Конституции и в особенности ст. 2, 4 и 108, из которых следует, что Грузия пока что находится «в режиме ожидания» полного восстановления суверенитета в масштабе всей страны[161]. По их мнению, только после этого возможно окончательное формирование парламентской системы, территориальной организации и системы местного самоуправления.
