– А как же переговоры? – возмутился хан Узбек. – Разве не было переговоров?
– Были переговоры, государь, – опустил глаза князь Иван, – но дружбы у нас нет! Литовцы приходили в Смоленск и предлагали мне союз…Но я на это не пошел!
– А ты не давал Лэтвэ серебро? – грозно вопросил ордынский хан. – Это тоже ложь?
– Это не ложь, государь, – признался потрясенный ханской осведомленностью Иван Смоленский. – Я, в самом деле, дал Гедимину немного серебра на войну с крестовыми немцами…
– Вот и признался, Иванэ, – задумчиво промолвил Узбек-хан. – Значит, ты виноват передо мной?
– Виноват, государь, – пробормотал, не зная, что говорить, князь Иван. – Мне не хотелось самому воевать с немцами, растрачивать казну и подвергать смоленские земли их нашествию…Пусть литовцы сражаются с нашими лютыми врагами!
– Ладно, Иванэ, – покачал головой хан Узбек. – Но больше так не делай! Если у тебя есть лишнее серебро, ты лучше привози его сюда, в Сарай. И я окажу тебе помощь как против лэтвэ, так и против нэмцэ! Понял?
– Понял, государь-батюшка! – склонил голову старый князь.
– Тогда пусть все остается по-старому! – буркнул молодой хан. – Сам привози к нам серебро и не отдавай пока своей власти сыну! Рановато…
– Но государь! – взмолился князь Иван. – Я так состарился, что едва добираюсь до Сарая! Что тут плохого, если мой сын Святослав будет привозить наш «выход»? А я отойду на отдых!
– Я не хочу этого, коназ-урус! – возразил хан Узбек. – Я думал о тебе и хотел тебя наказать. Если бы не эта охота и твое раскаяние…Я доверял и Дэмитрэ из Брэнэ…Но узнал, что он тоже давал серебро моему врагу Гэдэмэнэ! Вы постоянно лжете, бестолковые урусы! Хотите служить двум господам! А это не приносит удачу! Поэтому я решил тебя примерно наказать и не слушать твоих просьб. Продолжай приезжать сюда каждый год и не жалуйся на старость! А с Дэмитрэ из Брэнэ я еще поговорю!
– Вот беда-то, – подумал великий смоленский князь. – Опять меня оклеветали! И того несчастного Дмитрия! Неужели все это идет от Ивана Московского? – И он, огорченный и уставший, уныло опустил голову.
Зимой 1332 года в Брянск неожиданно приехал престарелый карачевский князь Василий Пантелеевич. Дмитрий Романович принял его наедине, «затворившись в княжеском тереме». Князьям было о чем поговорить.
Князь Дмитрий недавно вернулся из Орды и был сильно расстроен: ордынский хан долго не принимал его, а потом, после приема, держал в Сарае почти две недели.
С первых дней своего пребывания в ордынской столице брянский князь понял: его оговорили и на этот раз серьезно!
Только благодаря дружбе брянского боярина Кручины Мирковича с ханским советником Субуди, князь Дмитрий узнал о причине ханского гнева. – Тебя заложил Иван Московский, княже! – сказал ему боярин Кручина. – Да так хитро и ловко, что царь Узбек поверил ему без доказательств! Он оговорил и великого князя Ивана Александрыча! И не уважил его просьбу об освобождении от личных поездок в Сарай. Иван Смоленский едва не погиб! Видимо, Иван Данилыч узнал о твоей дружбе с Гедимином и переданном ему серебре…
– Так я же оправдался перед государем! – возразил тогда брянский князь. – И царь не рассердился и отпустил меня, как обычно, без задержки, в Брянск!
– А вот недавно злобный Иван Калита опять напомнил государю о том серебре и рассказал, что ты снова связывался с литовцами…
Тут князь Дмитрий вспомнил, как он еще по весне послал в Литву по просьбе великого князя Гедимина, высказанной его посланником, целый обоз с серебром и мехами. Он даже не мог предположить, что об этом станет известно в Москве! Расстроенный брянский князь понял, что у Ивана Московского есть «верные люди» либо в Брянске, либо при великом литовском князе. И он стал лихорадочно думать, как выпутаться из трудного положения. Признаться хану о «литовском серебре», как это сделал князь Иван Смоленский? Но за это ордынский хан отказал в его просьбе…Брянский князь был не из робкого десятка и за свою жизнь не боялся. Но ловчить и обманывать царя Дмитрий Романович не хотел! Да и что можно было придумать в его положении?
Князь Дмитрий долго размышлял над своей бедой, советовался с боярами, но выхода все никак не находил.
Помог, как ни странно, старый знакомец брянского князя мурза Сатай, сын казненного в свое время ханом вельможи Кавгадыя.
Пожив несколько лет в отдаленных кочевьях, Сатай дождался, когда хан Узбек забыл его прегрешения и отцовскую опалу и тихо, скромно, вернулся в Сарай. За время своей вынужденной ссылки Сатай разбогател: отцовские овцы, которых он угнал на сочные пастбища, так расплодились, что ему пришлось закупать большое число рабов и нанимать целое войско, чтобы иметь не только чабанов, но и защитников своих отар.
Люди Сатая частенько наведывались в Сарай и, приобретая на рынках ордынской столицы рабов, узнавали все последние новости о ханском дворе. Помимо этого, они подносили сарайским вельможам богатые подарки, поддерживали связи с многочисленными друзьями Сатая, пока, наконец, не добились восстановления доброго имени своего господина.
