Татары стремительно мчались вперед, и русские вынуждены были поспевать за ними. Молодому князю Святославу и его дружинникам это не составляло труда. А вот старики, князь Иван с переводчиком, едва выдерживали эту гонку. – Вот что значит старость! – думал, краснея и покрываясь потом, Иван Александрович. Седовласый Сапун был ни жив, ни мертв: он трясся в седле и, вцепившись в холку лошади, молился, выпрашивая у Бога спасения или, на худой конец, немедленной смерти.
Князь уже не думал, что доберется до заветного кургана, когда, наконец, татарские вельможи остановились. – Фу-х! – вздохнул великий смоленский князь и перевел дыхание. – Ну, Сивка, – похлопал он по шее своего верного коня, – мы еще с тобой поживем!
Татары встретили русских дружным смехом. Их потешил жалкий вид взмыленных и измученных стремительной скачкой стариков. У татар даже глубокие старцы, едва ли не на смертном одре, продолжали ездить верхом и, казалось, рождались и умирали на лошадях.
Они долго смеялись, раскачиваясь в седлах и, порой, выставив перед собой руки, указывали ими на князя и его толмача.
Князь Иван в первое мгновение растерялся: смеяться над русским князем означало оскорблять его! Однако так было на Руси, а здесь существовали иные порядки. Поэтому гордый смолянин предпочел сделать вид, что не замечает насмешек. А потом и сам засмеялся, показывая, как его все это забавляет. Этот поступок оказался правильным. Увидев, что русский князь смеется, татары успокоились и, потеряв к нему интерес, стали между собой разговаривать.
Вдруг со стороны Сарая донеслись сильный шум и крики. – Государь, государь идет! – пробормотали татары и, выстроившись в ряд, стали ждать. Князь Иван пристроился к конной шеренге татарской знати слева, а рядом расположились его сын, переводчик и дружинники.
Ордынский хан вылетел, как птица, из-за холма, у которого стояли его вельможи. Красивый молодой повелитель Золотой Орды сидел на стройной, черной, как смоль, арабской лошади. Он был одет в зеленый, расшитый золотыми нитями халат, свисавший ниже колен на такого же цвета штаны, напоминавшие видом шаровары. На ногах у хана были одеты сверкавшие золотом и драгоценными камнями желтые туфли с загнутыми вверх носками, а на его голове возвышалась темно-зеленая, шелковая чалма с алмазным полумесяцем наверху. За спиной Узбек-хана, как и у его вельмож, торчал большой, сверкавший золотом и серебром лук – с левой стороны, а с правой – сиял на солнце драгоценный колчан, полный стрел.
– Неужели и стрелы государя также сияют? – подумал князь Иван. – Тогда эта охота дорого обойдется!
Халат ордынского повелителя был опоясан золотым же поясом, на котором висел кривой татарский меч в ножнах, блиставший золотом и самоцветами.
Вслед за ханом скакали его преданные телохранители: числом в полтораста копий. Они тоже были разодеты в роскошные шелковые одежды, но уже без золота и драгоценных камней. Грудь каждого воина была закрыта кожаным панцирем с нашитыми на нем железными пластинами.
Сам ордынский хан, казалось, не был защищен ничем. Складывалось впечатление, что ему некого и нечего было бояться. Однако опытный глаз старого князя Ивана заметил, как действовали ханские телохранители. – Они не допустят даже птицу к своему царю, – заключил про себя Иван Александрович, оценив одеяния, воинскую выправку и экипировку сопровождавших хана воинов.
– Ну, что, Товлубей! – громко и грозно крикнул хан, подъезжая к татарской знати. – Готовы ли загонщики для доброй облавы?
– Готовы, государь! – ответил молодой мурза, выезжая вперед. – Мы сразу же, услышав от твоего раба высочайшее повеление, приступили к делу!
– Ну, что ж, подождем! – кивнул головой хан и медленно двинулся вперед, объезжая выстроившихся перед ним вельмож. Наконец, он подъехал к князю Ивану и пристально, оценивающе, на него посмотрел. Ханские телохранители, остановившись в десяти шагах от своего повелителя, внимательно следили за происходившим, готовые в любой момент ринуться на неожиданного врага.
– А ты говорил, Иванэ, – усмехнулся Узбек-хан, – что уже стар! Однако без труда проскакал вместе с моими людьми! Выходит, ты еще достаточно молод и силен и напрасно жаловался на свою старость!
– Я едва сюда добрался, славный государь! – пробормотал смоленский князь. – Уж не думал, что снова тебя увижу! Мое сердце чуть не разорвалось!
– Не говори так, хитрый коназ! – покачал головой ордынский хан. – И ты еще хочешь передать свою власть сыну, – он окинул взглядом молодого Святослава Ивановича. – Он, конечно, добрый воин, но ты сам еще в силе! Однако ладно, поговорим об этом потом…
В это время со стороны степи донеслись сначала негромкие, но затем все более усиливавшиеся звуки.
