Разгневанные княжеским невниманием горожане решились на крайнюю меру. В один из зимних солнечных дней они проникли на колокольню при церкви Николы Горнего и ударили в колокол. Почти в мгновение весь город забурлил, заволновался. Со всех сторон бежали к церкви горожане: ремесленники, купеческие приказчики, их слуги и прочая беднота. В довершение ко всему, тяжело заболел престарелый черниговский епископ Арсений. Поговаривали, что если бы не его болезнь, случившаяся внезапно, в городе бы беспорядков не произошло.
Князь оказался не готов к такому повороту событий и предпочел отсидеться в своем хорошо защищенном детинце.
К горожанам выходили его думные бояре и пытались их увещевать. Но горожане требовали князя. Когда же они увидели, что князь не хочет идти на их вечевую сходку, они подняли страшный шум и раскричались. – Если мы не нужны нашему князю, – возмущались они, – тогда пусть приходит к нам Литва и владеет городом! Литовские князья лучше наших! Они не почитают поганых татар и не платят им дань!
– Смерть поганым татарам! – доносилось с одного конца города. – Слава Литве и литовским князьям! – кричали с другого.
Лишь после выхода к бунтовщикам настоятеля Покровского храма отца Нафанаил, посланного больным владыкой Арсением, страсти немного улеглись.
– Вы все получите княжескую помощь! – сказал рослый красивый священник, смело приблизившийся к толпе и взобравшийся на вечевой холмик. – И очень скоро! Князь не обидит ваших детей и многих из них возьмет к себе на службу! Зачем бунтуете и надеетесь на поганую Литву? Неужели вы, в самом деле, думаете, что наш князь хуже безжалостных литовцев? И нечего винить в той войне Дмитрия Романыча или жестоких татар! Это все – дело рук злого князя Ивана Московского! Это он настроил царя Узбека против Смоленска и Брянска! Вы ведь не знаете, как трудно нашему князю в Орде! Он там только и думает о нашем городе и народе! А если бы он не послушал злых татар и не повел свое войско на Смоленск? Татары бы этого никогда не простили! Они бы пришли сюда со всеми своими полчищами! И тогда счет убитых был бы не на сотни, а тысячи! Вы же не знаете, почему у нас такие потери! Наши ополченцы не послушались княжеского приказа, и сами влезли в бессмысленную битву!
– Зачем тогда послали татей и неумевших воевать горожан? – спросил кто-то из толпы.
– Это тоже случилось не по желанию князя! – ответил спокойно и уверенно отец Нафанаил. – Прислушавшись к доносам московского князя Ивана, царь Узбек приказал, чтобы Брянск выставил в поход тысячу ратников! Но мы не хотели гибели наших славных горожан и поэтому взяли, себе на горе, целую сотню татей! Опять же, чтобы уберечь жизни мирных брянцев!
– Значит, во всем повинна Москва! – заорали брянцы. – Оттуда вечно идет только одно зло! Смерть ненавистной Москве!
– Смерть! Смерть! – кричали вокруг.
– Пошли же громить ряды и лавки московских купцов! – завопил вдруг кто-то в середине толпы. – Пора беспощадно расправиться с мерзкими москвичами!
– Смерть им! – подхватила толпа, и разъяренные брянцы помчались к купеческим лавкам.
– Остановитесь и успокойтесь! – поднял обе руки отец Нафанаил. – За что убивать московских гостей?! Они не отвечают за дела своего князя!
Но обезумевшей толпе нужны были жертвы, и четверо невинных, только недавно поселившихся на посаде, московских купцов, жестоко пострадали. Спаслись лишь их приказчики, брянцы, нанятые ими в услужение. Последние, забыв о своих хозяевах, разбежались, кто куда.
Толпа обрушилась на большие богатые лавки и дома москвичей, разбила ворота и, ворвавшись в усадьбы купцов, начала сокрушать все, что попадалось под руки. В завершение, кто-то поджег один из купеческих домов, и пламя в короткий срок охватило весь купеческий городок, окутав Брянск густой завесой дыма.
Весь день и даже ночь присланные князем люди боролись с разбушевавшимся пожаром, чтобы предотвратить распространение пламени по всему посаду. Лишь к утру, разломав стоявшие на пути жестокого огня деревянные постройки и создав свободное пространство без горючего материала, княжеские пожарные и дружинники остановили страшное бедствие.
Толпа же, растерзав несчастных москвичей и разорив их усадьбы, также быстро растаяла, как и собралась. А князь был вынужден наутро посылать своих приставов, чтобы произвести расследование произошедшего. Но княжеские люди ничего не добились, и пришлось князю проглотить «жестокую обиду». Мало того, по совету больного епископа Арсения, князь решил «достать последнее серебро» и оказать помощь семьям погибших ополченцев. Только таким образом удалось успокоить «черный люд», и князь зарекся больше никогда не ходить на русские земли и брать с собой городскую чернь.
Слава Богу, что к лету разошлись все запасы княжеских мехов, и «княжеская казна» была вновь восстановлена. Однако покоя на душе у князя не было. Поэтому, собирая совет, он долго думал, как сохранить «мир и тишину в славном городе».
