На прощальный совет пришел, опираясь на посох, поддерживаемый церковными служками владыка Арсений. Но он долго не усидел, а лишь в самом начале взял слово и попросил князя согласиться с его желанием назначить себе преемником пятидесятидвухлетнего священника Нафанаила, который присутствовал здесь же, в думной светлице, и сидел на передней скамье.
– Я страдаю старческой немощью, – сказал черниговский епископ. – Поэтому нужно поставить на мое место доброго человека, который бы любил князя и наш славный город! Я предлагаю Нафанаила, моего верного ученика и послушника. Этот Божий человек дошел от простого служки до настоятеля храма! Он также хранит нашу летопись и записывает туда все важные события…Нет лучше человека на мое место! И пора, сын мой, подумать о владыке, чтобы он назывался брянским епископом! Какой из меня черниговский владыка, если я просидел все эти годы в Брянске? От стольного города Чернигова осталось только одно название! У нас должна быть своя епископия! Когда я умру…
– Что ты, святой отец? – молвил, смахнув слезу, князь Дмитрий. – Тебе еще рано уходить! Нынче смутное и тяжелое время!
– Теперь у тебя будет надежная опора, сын мой, – кивнул головой больной старец. – Это – Нафанаил! Он будет тебе верным помощником! Разве не он успокоил тех мятежников? Мы отделались лишь малой бедой…Когда я умру, вы пошлете Нафанаила к нашему славному митрополиту, чтобы он утвердил его, как брянского владыку…А теперь, прощай, сын мой! Благословляю тебя на поход в Орду! И не забывай сказанных мной сегодня слов!
– Не забуду, святой отец, – встал со своего кресла князь. – Все сделаю, как ты сказал, и помолюсь за твое здоровье…
Сгорбившийся старик склонил свою седую голову, перекрестил князя и, опираясь на палку, тихонько пошел к выходу, сопровождаемый двумя одетыми в черные рясы служками.
– Ну, а теперь послушаем моего верного пристава, – сказал князь Дмитрий, обращаясь к боярам, – мечника Злотко Лисича.
Седовласый боярин встал и гордо, величественно, неся свое грузное тело, приблизился к князю. – Князь батюшка, – начал он. – Ты поручил мне расследовать, откуда случилось смоленское зло, и почему князь Иван Александрыч обвинил тебя в продаже москвичам некого литовского письма…
– Подожди-ка, Злотко, – бросил князь Дмитрий и поднял руку. – Я расскажу нашим боярам суть дела. Вот что приключилось, мои лучшие люди, – нахмурился он. – После долгого и бессмысленного стояния под Смоленском я пошел к старому князю Ивану Александрычу в Смоленск, чтобы заключить с ним вечный нерушимый мир и восстановить нашу дружбу…Но князь Иван встретил меня с гневом и яростью! Он едва согласился на татарские условия, а когда я потребовал объяснения причин его немилости, смоленские бояре сообщили, что недавно к ним приезжали московские посланники с копией какого-то литовского письма, в котором Гедимин Литовский склонял смолян к военному союзу и приплел еще туда дмитровского князя Бориса…И те московские бояре сказали, что подлинное письмо их князь Иван Данилыч якобы купил у меня, брянского князя, за огромную мзду! – Бояре заохали, закряхтели, выражая тем свое возмущение. – Вот поэтому Иван Смоленский, мой кровный родственник, не хотел говорить со мной о мире! Я с превеликим трудом убедил его, что это московская ложь и клевета…Но у меня осталось чувство, что Иван Александрыч не до конца мне поверил и затаил на меня обиду! И когда мы вернулись назад в Брянск, я поручил Злотко Лисичу, чтобы он опросил наших горожан и узнал, кто из брянцев ездил в Москву и позорил мое честное имя! А также, кто из наших брянских людей видел литовцев или слышал о каких-нибудь письмах…
Бояре насторожились, внимательно слушая каждое княжеское слово. Наконец, он замолчал и, кивнув головой своему мечнику, вновь уселся в кресло.
– Я выполнил твое распоряжение, княже, – сказал Злотко, – и опросил всех торговых людей, наших доносчиков и жалобщиков, но пока, не получив твоих дополнительных указаний, ничего не делал! Я узнал, что в Москве за последнее время побывал только один наш купец – Мордат Нечаич…Прочие наши купцы в Москву не ездят…
– Что? – вздрогнул князь. – Когда же этот жирный Мордат туда ездил?
– А в прошлом году, батюшка, – кивнул головой княжеский мечник. – И якобы там торговал, распродав за неделю четыре воза товаров и получив немалый барыш!
– Удивительно! – усмехнулся брянский князь. – Все знают, что князь Иван не очень-то жалует чужих купцов! Там очень большие, можно сказать, жестокие налоги, пошлины и другие поборы! А тут – барыш! Неужели это плата за ту литовскую грамоту?! – Бояре загудели, заволновались. – А почему ты не схватил этого Мордата, – нахмурил брови князь Дмитрий, – и не бросил его в темницу? Его бы уже следовало строго допросить! Ты, случаем, не спугнул его?
