– Он – батюшка твоей ключницы, княже, – развел руками Злотко, – той самой Беляны Мордатовны! Разве мог я схватить его без твоей воли? И никто не спугнул этого Мордата, потому что все проводилось в тайне! Я говорю обо всем этом только сейчас, в твоей думе…Я немедленно задержу этого купца, если ты прикажешь!
– Ладно, Злотко, – кивнул головой князь, – тогда я приказываю тебе взять с собой ратных людей и быстро пойти на усадьбу этого бесстыжего Мордата! И быстрей тащи его сюда, но чтобы без шума и криков!
– Слушаюсь, княже! – поклонился Злотко Лисович. – Все будет сделано!
– А теперь поговорим о других делах, – сказал князь, как только его мечник удалился. – Пусть наш огнищанин поведает нам о доходах казны.
– Значит, так, батюшка, – встал Бермята Милкович. – Сначала я скажу о серебре… – И он начал долгое, нудное перечисление всех последних данных о доходах, расходах, убытках.
Пока он говорил, бояре молча сидели и зевали. Они привыкли, что князь периодически заслушивал отчет своего управляющего хозяйством, но, зная, что от их мнения здесь ничего не зависит, предпочитали в это дело не вмешиваться.
Бермята Милкович уже подводил свое сообщение к концу, как вдруг в простенке княжеского терема раздался шум, топот тяжелых шагов и, наконец, дверь в думную светлицу широко распахнулась.
– Садись, Бермята! – махнул рукой князь и с острым любопытством посмотрел в сторону двери. В светлицу вошел, шатаясь, как пьяный, багровый, напуганный толстяк. За ним следовали два княжеских пристава, а замыкал шествие мечник Злотко.
– Здравствуй, пресветлый князь! – вскричал купец Мордат, падая на колени у княжеского кресла и с силой ударяясь головой об пол. – Зачем ты меня вызвал?
– Неужели ты, Мордат, бился головой и перед злобным князем Иваном?! – вопросил, подняв брови, князь Дмитрий. – Говори же всю правду!
– Бился, батюшка-князь! – пробормотал оцепеневший от ужаса купец. – Но только я выпрашивал у него льготы на торговлю!
– Не лги, Мордат! – рассердился брянский князь. – За что ты получил московские льготы?
– Да так,…батюшка, – заплакал купец, – только за добрые слова…
– За добрые слова? – усмехнулся Дмитрий Романович. – Я не слышал о такой доброте Ивана Данилыча! Говори-ка одну правду, злодей! – князь встал и бросил презрительный взгляд на скорчившегося перед ним на полу купца. – Зачем ты продал Ивану литовскую грамотку? Ты думаешь, мы ничего не знаем?! И зачем ты соврал, будто это я, брянский князь, прислал князю Ивану ту грамоту за изрядную мзду?! – князь покраснел и, выпучив от гнева глаза, закричал: – Так вот откуда у тебя московский барыш! Ты торговал моим честным именем! Признавайся же, негодяй, и подробно рассказывай обо всем! И запомни: нам нужна только правда! Может нам еще удастся уменьшить причиненный тобой вред!
– Князь-батюшка, ясное солнышко! – завопил, катаясь по полу, купец. – Я не позорил твое славное имя! Клянусь своей головой! Это нечестный Иван оговорил меня! Я не взял ни одной мортки за ту грамотку, но получил только послабление в пошлинах… – И он, сбивчиво, рыдая и трясясь, поведал князю и его боярам обо всем, что натворил.
– Почему же ты не доставил это письмо мне?! – сказал, выслушав преступника, брянский князь. – Я бы наградил тебя! Разве я такой жадный и не жалую купцов?
– Жалуешь, жалуешь, батюшка! – запричитал купец. – Бес меня попутал, враг рода человеческого! Я натворил столько зла, что сам теперь пребываю в ужасе! Пощади меня, батюшка! Забирай все мои богатства, но только оставь мне мою жалкую жизнь!
– А ты знаешь, мерзкий Мордат, что это письмо погубило князя Бориса Дмитровского? А разве не из-за него началась та смоленская война? Я только расскажу об этом брянцам, потерявшим своих кормильцев! Да от тебя одни клочья останутся!
– Спаси меня, славный князь! – взвыл, обезумев от страха, купец. – Я не виноват в той смоленской войне!
– Что вы скажете об этом, мои славные бояре? – спросил князь, подняв голову и глядя перед собой.
– Его следует безжалостно казнить! – громко сказал боярин Брежко Стойкович. – Надо созвать народ на Красную площадь и отдать этого злодея людям на расправу!
– А-а-а! – завопил, катаясь по полу, купец Мордат. – Не надо, пощадите!
– Бросьте его пока в сырую темницу! – буркнул молодой боярин Жирята Михайлович. – А там – соберем суровый суд!
– А может отсечь ему голову, прилюдно, на Красной площади! – бросил его двоюродный брат, воевода Супоня Борисович. – Зачем устраивать суд, если и так все ясно: казнить злодея – и дело с концом!
– А может, его следует сжечь на костре? – предложил боярин Кручина Миркович. – При всем народе, чтобы брянцы увидели нашу доброту и справедливость!
– Я хочу услышать трезвые, спокойные слова, – покачал головой успокоившийся брянский князь, вновь усаживаясь в свое кресло. – Нам, конечно, выгодно показать народу справедливое возмездие и успокоить горожан! Но давайте послушаем мнение человека святой церкви…Пусть нам даст совет ученик владыки, мудрый Нафанаил!
