– Так ты еще будешь хулить моего покойного брата! – вскричал, багровый от ярости, Брежко Стойкович. – Он умер вскоре после страшной гибели князя Глеба! Его уставшее сердце не выдержало этого ужаса!
– Постой же, Брежко, – рассердился князь. – Пусть скажет все, что думает! Поведай-ка нам, Инко, а как твой дядя Олдан воспринял слова москвича? Неужели и он связался с разбойниками?
– Нет, мой господин, – покачал головой грязный лохматый мужик. – Олдан Мордатич был очень недоволен словами москвича и прогнал его, обругав, со своего двора! – Не смущай нас, недобрый человек! – сказал он. – У нас нет ни сил, ни желания ссориться с боярами! Уходи прочь! – Ну, а я, глумной дурачок, пошел за тем разбойником, привел его к себе в избу, накормил и оставил ночевать…Вот так я, поверив словам москвича, стал служить его людям и сообщать им сведения о купцах. А они давали мне за это мою долю разбойного серебра…
– А были у тебя сообщники? – вопросил, глядя с интересом на бывшего купца, князь Дмитрий. – Кто тебе помогал в связях с татями?
– Никто, мой господин, – сказал, выдержав пристальный княжеский взгляд, преступник. – Это все я творил один и скрывал правду от своих родственников.
– Мне все ясно, – задумчиво сказал князь и вздохнул с облегчением. – Что ж, мои славные бояре, теперь мы знаем, почему этот Инко так мужественно терпел пытки наших приставов и даже самого Сотко! Ему нечего было говорить! Давайте-ка, задавайте вопросу этому злодею, а потом примем решение!
– А теперь скажи, бесстыжий Инко, – спросил вдруг Борил Миркович, – была ли та Ярина, любовница атамана, твоей сообщницей? Совершала ли она вредные городу поступки?
– Была, была, мой господин, – кивнул головой преступник. – Она не однажды приходила ко мне, а в последний раз привела меня к разбойникам на погибель! Она принесла немало горя Брянску и была надежной сообщницей московского атамана!
– Замолчи! – вскричал князь. – Зачем ты порочишь красивую и безвинную девицу?!
Бояре с улыбками переглянулись: участь бывшего купца была предрешена!
– Ну, тогда скажи нам, – весело молвил Жирята Михайлович, – как звали их главаря и других разбойников? И кому они служили? Самому ли князю Семену Московскому или какому-то боярину?
– Их вожака звали Упрямом Якуничем, – мрачно ответил Инко Вершилович, – а его сообщников я помню только по именам. Клочко, Богдан, Полкан и еще…
– А кто был господином того Упряма? – перебил преступника нетерпеливый Супоня Борисович. – Боярин или князь?
В светлице установилась мертвая тишина.
– Москвичи говорили между собой, и я слышал, что их господином был, – Инко задохнулся, краснея и покрываясь потом, – какой-то Алексей Петров! Они еще называли его прозвище – «Босой волк» или «Хвост»! – выпалил он, наконец.
– Теперь все ясно! – поднял руку, вставая и крича, Жирята Михайлович. – Я помню лица московских бояр! И там был боярин Алексей Босоволков! Они все заодно против нашего Брянска!
– Да, – грустно покачал головой князь Дмитрий. – Я предчувствовал беду от москвичей и теперь вижу ее воочию! Слышишь, святой отец? – он посмотрел на брянского епископа.
– Слышу, сын мой! – перекрестился отец Иоанн. – Спаси нас, всемогущий Господь!
– Ладно, – буркнул князь, – а теперь примем решение! Как будем судить: по закону или по справедливости?
– По справедливости! – закричали бояре. – В «Правде» Ярослава нет суровой кары!
– Тогда предлагайте, – потребовал князь, – но без злобы и суеты!
– Его следует казнить, княже! – сказал, вставая, Брежко Стойкович. – А имущество и серебро забрать в княжескую казну!
– Смерть, княже! – поддержал его Жирята Михайлович. – Нет ему прощения!
– Смерть, смерть!!! – закричали остальные бояре.
Князь посмотрел на поникшего, оцепеневшего от страха мужика, и почувствовал к нему жалость. – Вот и погубил себя своей глупостью! – подумал он, но тут же вспомнил слова несчастного о красавице Ярине и, сверкнув очами, громко сказал: – Пусть его казнят в темнице через удавление! Тихо, без пыток и мучений! А его имущество забрать в казну! Также следует бросить в холодную темницу всех его родственников мужского пола, включая его дядю Олдана Мордатыча с сыновьями за недонесение о московском злодее! Их имущество также перейдет в мою казну! Пусть поработают три года на благо обиженных ими горожан! И приставьте к ним самых строгих надзирателей, чтобы они честно, в праведных трудах, отрабатывали свой корм!
