– Все это говорит лишь о том, – грустно молвил епископ, – что удельные князья Владимирской земли хотят быть свободными государями и даже не думают о единстве святой Руси! Вот поэтому у нас нет ни мира, ни порядка!
– Значит, ты советуешь связаться с Москвой, ради единства Руси? – поднял голову князь Иван. – И отойти от Литвы?
– Да, сын мой, – кивнул головой епископ. – Ты должен увидеть в Ольгерде не друга, а коварного врага! Разве не он преследует литовских христиан? Неужели ты забыл, как четыре года тому назад он казнил своих праведных бояр? Тогда сложили головы за православную веру Антоний, Иоанн и даже бывший любимец Ольгерда Круглец, нареченный Евстафием! Даже татарский царь не причинил столько зла христианам! Вот этим летом в Орде побывали наши бояре и поговорили с самим царем…Так он еще и похвалил нашу православную веру!
– Неужели?! – встрепенулся князь Иван. – Эй, Милюта! Почему ты мне не рассказал об этом?
– Мы поведали все, касательно нашей веры, владыке, – пробасил вставший с передней скамьи боярин Милюта Добрятович, – а тебе сообщили о делах…Мы не хотели беспокоить тебя лишними разговорами!
– Лишними разговорами! – покачал головой князь Иван. – Если дело касается нашей веры, то здесь нет ничего лишнего! Давай, рассказывай!
– Ну, царь принял наши подарки, – пробормотал Милюта, – и попросил привозить побольше серебра…А мы ответили, что и сами рады бы привозить побольше, но негде взять…
– Я слышал об этом, – поморщился князь Иван. – А вот что он говорил о вере?
– Ну, э-э-э, я тогда сказал царю, что нынешнее серебро мы взяли в долг у нашей святой церкви, чтобы расплатиться за свой очередной «выход» и, если он увеличит нашу дань, то нам придется совсем разорить наши Божьи храмы и осквернить православную веру…Тогда царь перемолвился со своими знатными людьми и вдруг, к моему изумлению, молвил: – Это нам совсем не надо! Мы не будем гневить праведного Ису! Я не хочу брать на свою душу такой тяжелый грех и держать ответ перед грозным судьей после своей смерти!
– Неужели он испугался нашего Господа?! – воскликнул, радуясь, Иван Смоленский.
– Да, сын мой, – кивнул головой владыка. – В их бусурманской книге, называемой «Алькоран», наш славный спаситель Иисус Христос записан как судья Страшного Суда для душ умерших! Бусурмане называют нашего Господа Исой и почитают как великого пророка!
– Удивительно, – весело сказал князь Иван, – что татары уважают нашу веру! Тогда я не сомневаюсь в лицемерии Ольгерда!
– Москва – это середина православной земли! – продолжал смоленский епископ. – И святейший митрополит теперь редко бывает во Владимире, а больше – в Москве! Там теперь все чаще случаются разные чудеса! Вот, к примеру, недавно одна девица, имевшая большой телесный изъян – она родилась с приросшими к груди руками – побывала в Москве и прикоснулась к гробу святого митрополита Петра…И что ты думаешь? Она немедленно исцелилась!
– А в этом году, во время моей поездки в Москву, – пробасил боярин Гордей Славович, – там случилось еще одно чудо. Одна греховная женка, у которой отнялись ноги, была принесена к гробу того же чудотворца Петра и как только прикоснулась к святому месту – сразу же встала на ноги и пошла домой, как ни в чем не бывало!
– Много чудес и славных дел бывает в Москве! – сказал, улыбаясь, смоленский епископ. – Значит, этот город и вся земля угодны Господу! А славный Семен совершенно безгрешен! Он всегда прислушивается к советам праведных бояр и православных священников! Вот поэтому ты должен подружиться с этим Семеном!
В это время в думную светлицу княжеского терема вбежал взволнованный, взъерошенный слуга. – Великий князь! – крикнул он. – К тебе пришел человек с вестью! Новгородский гость! Просится к тебе! Ты примешь его?
– Пусть идет сюда! – кивнул головой князь Иван. – Что ему нужно? Неужели этот беспокойный город опять не поладил с Москвой? Я не буду влезать в их бесконечные ссоры!
Новгородский купец, одетый в богатый, обшитый куньим мехом темно-коричневый кафтан иноземного покроя, в большие сафьяновые сапоги, из которых торчали плотные теплые серые штаны, сняв длинную, из бобрового меха шапку, низко поклонился князю и епископу. Последний перекрестил склоненную перед ним голову неожиданного гостя. – Здравствуйте, великий князь, славный владыка и смоленские бояре! – сказал густым приятным басом новгородец. – Я пришел сюда по совету наших старых купцов, чтобы поведать вам о московском войске!
– О войске?! – вскричал князь. – И куда же оно направляется? Неужели на мой удел?
– Да, мой господин, – кивнул головой новгородский купец. – Мы шли караваном из далекой Орды и по пути встретили огромное московское войско! Его ведет сам великий князь Семен!
– Надо поднимать тревогу! – встал со своего кресла Иван Александрович. – Далеко ли они отсюда?
– Мы встретили их у Вышегорода, что на Поротьве, – ответил новгородец. – Там были литовские послы! Московские люди говорили нам, что литовцы просили мира у их господина, Семена Гордого…
– Ну, и добились они мира? – вопросил, хмурясь, смоленский епископ.
