– Нет, брат! – решительно сказал князь Василий. – Я послал подальше и этого Юрия, и его вздорных людей! Я сказал, что готов жить с ним в мире и дружбе, но союз между нами возможен только, если к нему присоединится брянский князь, мой давний друг и советчик! Юрий так рассердился, услышав мои слова, что покраснел, словно вареный рак, и сразу же ушел в свою юрту!
– Ишь, хитрец! – покачал головой князь Дмитрий. – Захотел вовлечь в свои козни и Карачев! Тогда погубил твоего неразумного батюшку, прости меня, брат! А теперь и за тебя взялся!
– Это так, – грустно сказал князь Василий.
– Ты долго был в Орде, сын мой, – промолвил, вздохнув, епископ Арсений, – и был свидетелем многих жестоких событий! Неужели этот Юрий имеет сейчас большое влияние на царя?
– Пока имеет, – ответил, качая головой, князь Василий, – и даже получил грамотку от царя на великое суздальское княжение! Его влияние зависит от положения его лучшего друга Кавгадыя! Будет в силе Кавгадый, значит, будет торжествовать и Юрий…Хотя зимой в Сарае ходили слухи, что этот Кавгадый сильно пошатнулся…
– Как же это произошло? – удивился князь Дмитрий Романович.
– Это только слухи, – пробормотал карачевский князь. – Говорили, что какие-то разбойники ограбили караван чужеземных купцов неподалеку от Сарая и перебили всех людей…Известно, что царь Узбек защищает торговых людей: купцы приносят в казну большие доходы! А тут, надо же! Грабеж – и у самой столицы! Стыд и позор! Ну, это…пока только слухи…Я не верю в возможность такого безобразия…
Говори же, говори! – прокричал, побелев, как смерть, князь Дмитрий. – А почему это невыгодно Кавгадыю?
Князь Роман в недоумении переглянулся с епископом Арсением.
– Зачем тебе эти слухи? – пожал плечами Василий Пантелеевич. – Впрочем, скажу все, что слышал. Если эта бессмыслица подтвердится, тогда Кавгадыю несдобровать, потому, что он отвечает за безопасность сарайской дороги!
– Ну, если так, – вздохнул, успокаиваясь, князь Дмитрий.
– И еще ходил слух, что старший сын этого злобного Кавгадыя…, – усмехнулся князь Василий. – Но это совсем недостоверно…Однако говорят, что якобы этот сынок Кавгадыя со своей ватагой молодых бездельников ограбил несчастных купцов и завладел их богатствами. Ну, а царь Узбек распорядился провести тщательное расследование и установить истину. Однако ни знатные ордынские люди, ни государевы советники совсем не верят в виновность сарайских юношей!
Князь Юрий Московский, недавно вернувшийся из Орды, сидел в своей теремной палате в большом кресле и размышлял.
Несмотря на расправу в Орде над его извечным соперником Михаилом, получение ханского ярлыка на великое княжение, душа московского князя болела. – Этот злосчастный Михаил, поди, угодит в святые, – думал он в раздражении, – а меня запишут в злодеи! Надо поговорить с церковными людьми и выдать им всю правду! Я взял на себя этот крест не ради власти, славы или корысти, но ради покоя на святой Руси! Впрочем, – Юрий Даниилович нахмурил брови, – а почему я горюю? Победителей не судят! Разве мне не кланялись тверские бояре и гордый сын покойного Михаила Александр! – Он вспомнил, как венчался на великое княжение во Владимире, как торжественно и пышно проходила эта церемония. С гордостью и радостью смотрел на него, увенчанного великокняжеской шапкой, брат Иван Даниилович. С робким изумлением на лицах стояли рядом другие его братья – Борис и Афанасий. Князь Борис с трудом добрался до Владимира: после тверского плена он тяжело болел и едва выстоял на венчании старшего брата.
На богатом пиру, последовавшем после венчального ритуала, новый великий суздальский и владимирский князь услышал немало лестных по своему адресу слов не только от князей и бояр суздальской земли, но даже от тверского князя Константина, третьего по счету сына убитого в Орде князя Михаила Ярославовича.
