– Куда мне деваться? – с горечью пробормотал князь Афанасий. – Если надо, значит, надо!
– Пусть же так и будет! – весело сказал князь Юрий. – А теперь поговорим о Рязани.
– Что я скажу, великий князь? – молвил, кашлянув, боярин Протасий Федорович. – Там поднял голову пронский князь Иван Ярославич! И настроил против нас свою Рязань! Нет покоя нашим московским границам от такого соседа! Он спит и видит, как отхватить себе нашу Коломну!
– Какие же злобные эти рязанские князья! – возмутился московский князь. – Нет нам жизни от этих лихоимцев! Вот мы порешили князя Константина, царствие ему небесное, – он перекрестился, – потом скончались его сыновья, Василий и Ярослав, но лучше не стало! Мы так радовались этому Ивану, ожидая от него дружбы! А он просидел в тишине больше десятка лет и вдруг зашевелился…Что ж! Тогда пошлем на него большое войско! Пусть узнает московскую силу!
– Значит, надо готовить полки на Рязань? – спросил седовласый боярин Федор Бяконт.
– Все согласны с этим? – бросил Юрий Даниилович.
– Все! – единодушно ответили окружавшие его бояре.
– Может, я сам поведу войско на Переславль-Рязанский? – громко спросил, вставая, князь Иван Даниилович.
В это время в думную светлицу вбежал, махая руками, слуга князя Юрия.
– Великий князь! – закричал он. – К тебе пришли срочные посланцы!
– Какие еще срочные посланцы, Буян?! – рассердился князь Юрий. – Чего ты кричишь и вносишь сюда сумятицу? Неужели что произошло?
– Беда, великий князь! – пролепетал напуганный княжеским гневом слуга. – Один посланец – из Владимира, а другой – из Орды, настоящий татарин!
– Тогда зови их сюда, Буян, – кивнул головой встревоженный князь.
Действительно, перед московским князем и собранием знати предстали два посланника. Один – владимирский боярин Окула Смагович, другой – молодой татарин, богато одетый, как вельможа. Оба разом поклонились, по-русски, поясно.
– Здравствуйте и вы, добрые люди! – сказал, напряженно вглядываясь в лица гостей, князь Юрий. – Что там у тебя случилось, Окула?
– У меня нет слов, мой господин! – пробормотал седовласый, багровый как кумач, боярин. – Скажу, как могу, великий князь…Только что скончался твой несчастный и праведный брат Борис! Из-за нажитой в тверском плену болезни!
– Видите! – Юрий Даниилович поднял вверх кулак. – Это все из-за козней покойного Михаила! Пусть не сразу, но потом он угробил моего верного брата Бориса! И хватает им совести говорить о своих обидах! Ох, бедный мой брат Борис, зачем ты покинул нас, несчастных?! – И он заплакал, вытирая кулаком обильно текущие слезы.
– Теперь уже нечего скорбить! – буркнул вдруг князь Иван Даниилович. – На это еще будет время! Надо сначала решить свои мирские дела, а там уже плакать по дорогому покойнику!
– Кто ты, славный воин? – спросил по-татарски неожиданно успокоившийся и пришедший в себя князь Юрий, глядя на другого посланника. – Почему я тебя не знаю?
– Я – сын славного мурзы Ордахудая, Тайбу! – сказал, так и стоя в своей рысьей треугольной шапке татарин. Даже кланяясь, он придерживал этот замысловатый головной убор. – Я послан к тебе, Юрке-коназ, по такому делу…Твой кунак Кавгадый попал в большую беду! Нужно серебро! Иначе башка славного Кавгадыя упадет на сырую землю!
– Что там случилось?! – вскричал напуганный Юрий Даниилович. – Неужели его оклеветали?!
– Нет, славный коназ! – поморщился молодой татарин. – Эта беда приключилась по вине его сына. Этот Сатай со своими друзьями ограбили купеческий караван! Наш великий хан был тогда в бескрайней степи. Мы хотели развлечься по совету этого Сатая…Ну, вот и перебили тех богатых чужеземных купцов темной ночью! А богатства поделили…
– Но самого Кавгадыя там ведь не было? – вздохнул с облегчением князь Юрий. – Почему же государь на него рассердился?
– Батюшка всегда отвечает за сына! Своей башкой! – грустно промолвил татарин Тайбу. – А сын его отделается только палками и позором! Так ты дашь мне серебра для своего кунака?
– Дам! – кивнул головой московский князь. – Я никогда не жалел серебра для своих дорогих друзей! Тогда получишь, сколько надо! Я прикажу своему денежнику…Тут потребуется не один рубль! Голова Кавгадыя стоит выкупа целого удела!
Московские бояре недовольно забурчали.
– А теперь расскажи мне все подробней, – продолжил князь, глядя в темно-карие глаза молодого татарина, безбородое лицо которого с небольшими усиками внушало ему симпатию.
– А что еще говорить? – усмехнулся Тайбу. – Мы разграбили караван и перебили всех купцов. Я сам побывал в том набеге. Но меня простили, как самого молодого и глупого! А старшим вломили палок…Хан не стал наказывать и нашего кунака, молодого коназа-уруса, который ходил с нами в набег! Он нам не поверил и объявил наши слова клеветой!
– Кто же из русских князей причастен к этому разбою?! – вскричал, негодуя, князь Юрий.
– Это был Дэмитрэ, сынок Ромэнэ, коназа из Брэнэ-бузурга! – ответил молодой татарин.
– Дмитрий Романыч?! – вскрикнул, торжествуя, московский князь. – Неужели брянский князь?
– Да, так, – кивнул головой татарин.
