Но князь Юрий Даниилович вовсе не собирался убивать несчастного молодого князя Константина. – Пусть себе живет! – рассудил он. – Этот Константин мне теперь не враг, да и правитель из него никудышный! Татары так его поломали, что он теперь не князь, а безвольная тряпка…Я помню другого князя с таким именем – Константина Рязанского? Стоило ли его лишать жизни? Потом было столько вони по всей Руси! Да еще нажил себе лютых врагов из его сыновей и внуков! Нельзя повторять той ошибки…Даже следует приласкать этого напуганного Константина…Пусть он не первый сын убитого Михаила, а третий, но кто знает промыслы Господа: вдруг он со временем станет великим тверским князем…А если его женить? У меня ведь есть дочь на выданье – Сонечка! Пусть идет за этого дурня! Он приятен лицом и, я думаю, наделен достаточной мужской силой. А что еще моей дочери нужно: был бы дрын, а там – все образуется! – И новый великий суздальский князь начал постепенно, потихоньку, обхаживать своего тверского пленника. Сначала его освободили от конвоя, вернули ему боевого коня, сняли с его бояр оковы, а затем, по прибытии во Владимир, и вовсе «обласкали»: князь Константин теперь сидел за одним столом с Юрием Данииловичем, пил с ним вина и меды из одной братины и, совершенно успокоившись, славословил на венчальном пиру еще больше, нежели собственные бояре нового великого суздальского князя.
– Это Константин или хитер или глуп до бесстыдства? – размышлял про себя князь Юрий, сидевший в полном уединении. – Не успели похоронить его батюшку, а он уже забыл о своем горе…
Московские люди привезли тело несчастного князя Михаила Ярославовича в Москву еще раньше, чем сам князь вернулся туда, и захоронили в Спасском монастыре.
Но как только князь Юрий принял великокняжеский венец, к нему во Владимир прибыли посланники вдовы Михаила Тверского княгини Анны – ее второй по счету сын Александр с боярами.
Юрий Даниилович не без злорадства вспоминал, как униженно просили тверичи об отдаче им тела убитого князя для перезахоронения в Твери. – Я ничего не имею против вашей просьбы, – сказал тогда, сидя с величественным видом перед униженными, плакавшими навзрыд тверскими боярами, князь Юрий. – Но разве вы не знаете, что это сам несчастный Михаил виноват в своей смерти? Зачем он злил царя и его людей? И вызвал на свою голову жестокую кару! Сам подставил свою голову под татарские мечи! – И, поговорив еще немного о своей доброте, великодушии и даже…о любви к покойному князю, он, после совещания с братьями и своими боярами, разрешил извлечь тело князя Михаила Тверского из монастырского склепа в Москве и отвезти домой. Как потом рассказывали, тело Михаила Ярославовича везли на санях с «огромным почетом» до Волги в сопровождении высоких священников и его первых бояр. На берегу великой реки их ждали сыновья покойного – Дмитрий, Александр, еще ранее вернувшийся в Тверь, Василий, княгиня-вдова Анна, тверской епископ Варсунофий, все священники со свечами, кадилами, множество народа. Раку с телом убиенного встретили у церкви Михаила Архангела, стоявшей у самой Волги, и с воплями, стенаниями отпевали всем миром…
При этом только не было князя Константина: увезенный в Москву, он проживал на правах не столько пленника, сколько гостя.
– Может прямо сейчас объявить ему мою волю, – думал в своем уединении князь Юрий, – и предложить Софьюшку ему в супруги? А если откажется и захочет проявить свой тверской нрав? С дочерью я договорился: жених ей по душе…Хорош лицом и статью, пока еще тих и покорен. Ну, уж ладно, – решил, наконец, он, – пусть подойдет время! Тверичи успокоятся от своих горестей и обид, а там и решим! – И он привстал, хлопнув в ладоши: – Эй, Буян! – Молодой слуга стремительно вбежал в светлицу. – Беги, Буян, к моим боярам и зови их на совет!
Когда московские бояре расселись по своим скамьям, князь Юрий, по установившейся традиции, обсудил с ними хозяйственные дела, расходы и доходы казны, а также возможные новые выгоды от владения титулом великого суздальского князя.
– Новгород должен теперь платить нам великокняжеское серебро, – сказал, выслушав бояр, Юрий Московский. – Разве не так, мои добрые люди?
– Так, наш господин, – пробурчали бояре.
– А не взбунтуются? – прищурил глаза князь Юрий. – Не получится так, как с покойным Михаилом? Зачем нам ссоры с Новгородом?
– Не взбунтуются! – усмехнулся князь Иван Даниилович. – Только надо за ними приглядывать и оказывать им, по мере надобности, военную помощь!
– Убавь малость от их платежа, – сказал, качая окладистой седоватой бородой, боярин Федор Бяконт. – На рубль какой или мортку! Да объяви это как великое благодеяние!
– Правильно! – кивнул головой Юрий Даниилович. – Это ценный совет! Тогда убавим новгородскую дань рублей…на десять…И пошлем туда моего верного брата Афанасия…Пусть присматривает за новгородцами и ходит на их врагов с новгородским ополчением. Не будем раздражать новгородцев и нарушать договор славного Ярослава…Если им нужен боевой князь, так пусть его получат! Согласны?
– Согласны! – пробурчали бояре.
