Середина мая была хорошим временем для поездки. Уже не было холодно, как ранней весной, да и жара не одолевала. Дорога была опасной, полной неожиданностей, поэтому тяжелые железные кольчуги и броня не снимались до самого Сарая. Ехали по привычной для них дороге – сначала на юго-запад, в сторону Чернигова, а затем уже поворачивали на юг. Две сотни отборных княжеских дружинников охраняли князя и обоз, в котором везли серебро и меха – ордынскую дань и подарки хану, его женам и приближенным.
Двигались не спеша и только днем. Ночью отдыхали, выставив охранение и, хорошо выспавшись на устланных мягким войлоком телегах, отправлялись поутру дальше. Строгая дисциплина была обязательна для воинов и неукоснительно соблюдалась. Малейшая утрата бдительности грозила гибелью каравана и его разграблением. Летучие татарские отряды не один раз появлялись перед брянскими воинами, но, видя их хорошую выправку и готовность в любой миг дать отпор, малочисленные степные хищники даже не пытались их дразнить, выпуская наугад стрелы, а лишь прицокивали языками и, что-нибудь прокричав, также внезапно исчезали, как появлялись.
Так обоз брянского князя Романа Глебовича достиг к концу мая ордынской столицы Сарая. Правда, непосредственно перед городом брянцев остановил большой конный отряд ордынцев. Однако их мурза, узнав русского князя и услышав из его уст о цели поездки, не препятствовал им свободно въехать в город.
Князь Роман снова поселился в привычной для него большой гостевой юрте, в которой он ежегодно останавливался, а с ним рядом – его сын. В другой большой юрте, примыкавшей к княжеской, расположились брянские дружинники. Боярин Мирко Стойкович с сыном Борилом поселились в передней комнатке молодого князя Дмитрия.
Как только все устроились, князь Роман послал боярина Мирко с подарками к всесильному ханскому вельможе Субуди. – Я возьму с собой сына, княже, – сказал, собираясь в недальний путь, брянский боярин. – Надо познакомить моего Борила со знатными ордынскими людьми. Мой сын уже не младенец. Пора ему помогать своему батюшке! – И он с гордостью посмотрел на тридцатичетырехлетнего красавца-сына, русоголового, с большущей окладистой бородой.
До самого вечера ждал князь Роман возвращения боярина, а сам, тем временем, принимал гостей.
В этот день у него побывали знатные татары – мурзы Ахмыл и Халцагай. Последние, прослышав о приезде брянского князя и зная о его щедрости, не дали ему отдохнуть с дороги и часа, нагрянув вскоре после ухода боярина Мирко. Бесцеремонно отстранив руками княжеских дружинников, охранявших юрту своего князя, они вошли в покой как раз в тот момент, когда князь задремал.
– Салям тебе, коназ Ромэнэ! – выкрикнули они. – Вот ты снова в нашем славном Сарае!
– Салям и вам, почтенный мурза Ахмыл и славный мурза Халцагай! – ответил, поднимаясь со своего ложа, князь Роман, одетый в богатый татарский, зеленого цвета, халат, расшитый павлинами. Он встал, подошел сначала к старшему – мурзе Ахмылу – и обнял его, а затем проделал то же самое и с его младшим спутником.
– Мы рады тебя видеть! – весело сказал, щуря свои и без того узенькие глаза, мурза Ахмыл. – Мы так скучали по тебе, брат!
– Также и я, мои славные гости, – кивнул головой князь Роман. – Садитесь! – Он указал рукой на большой мягкий диван и хлопнул в ладоши. В покой вбежал княжеский слуга. – А ты, Бенко, – распорядился князь, – беги к почтенному Джаруду. Пусть тащит сюда плов, доброго барашка и лучший кумыс, словом, он сам знает, что нужно для добрых гостей. На вот тебе, – князь вытащил из-за пазухи мешочек и достал из него слиток серебра, напоминавшего по форме небольшую грушу. – Отдашь этому Джаруду…
– Слушаюсь, княже! – крикнул слуга.
– И позови моего сына Дмитрия. Пусть поближе познакомится со знатными людьми! Беги же, Бенко.
– Мы слышали о твоем сыне, Ромэнэ, – усмехнулся красивый, черноусый, с небольшой, довольно густой бородкой, мурза Халцагай. – От наших сыновей! Твой Дэмитрэ – настоящий храбрец и верный кунак! Он не раз ходил в набеги с нашими сыновьями!
– Салям, славные мурзы! – громко сказал вошедший в отцовскую юрту князь Дмитрий, прижимая к груди руки и низко, поясно, кланяясь отцовским гостям.
– Салям, Дэмитрэ! – пробурчали мурзы, весело переглядываясь. – Садись рядом с нами! Вместе попируем и перекинемся добрыми словами! – И они, уютно расположившись напротив князя Романа, завели неторопливый разговор. Довольно скоро прибежали из ближайшей чайханы услужливые татары вместе с самим хозяином Джарудом. Они притащили с собой небольшой, но достаточно вместительный стол и быстро накрыли его всевозможными яствами. Не забыли они и кумыс, а княжеский слуга Бенко, откупорив большую бочку с греческим вином, привезенную из Брянска, отлив из нее целый кувшин, поставил его среди татарской снеди.
– Я оставил в твоем дворе людей, Ромэнэ! – поклонился почтенный Джаруд, завершив свое дело. – Когда тебе понадобится что-нибудь еще, ты только кликни – и мы доставим сюда любое блюдо! – И он, низко кланяясь, не поворачиваясь к знатным людям задом, вышел из юрты.
