Последняя версия гибели старого князя была более правдива потому, что Гедимин, наоборот, прилюдно говорил о смерти Витеня, как о каре разгневанных богов, поскольку старый князь подумывал о принятии христианства и всегда скептически относился к своей вере.
Итак, этот Гедимин, придя к власти, начал решительную борьбу со всеми своими противниками. Прежде всего, он обрушился собранными со всей Литвы и принадлежавшей ему части Руси войсками на немцев, освободил от них Жмойтское княжество и вновь присоединил его к Литве. Немецкий орден уже не наступал, а лишь оборонялся, когда Гедимин вторгся в Добринскую землю. Там он подверг беспощадному разгрому все встретившиеся на его пути войска крестоносного рыцарства.
После этого жестокого урока, который преподнес им Гедимин, немцы уже долго не беспокоили пределы Великого княжества литовского.
Освободив свои руки от врагов на севере и западе, великий литовский князь повел свои войска на Галицию и Волынь.
Только под Владимиром-Волынским он встретил упорное сопротивление. Здесь княжил Владимир Владимирович, доблестный и отважный воин. Десятки раз бросались литовцы на штурм стен древнего города, подводили к ним тараны и пороки, но все было бесполезно: город держался!
И, тем не менее, Гедимин добился успеха и здесь. Это случилось, когда князь Владимир, выйдя из города и пытаясь разбить превосходившего его численностью врага, погиб в ожесточенном сражении. После этого горожане, убеждаемые посланниками Гедимина, в войске которого преобладали русские, открыли ворота своего стольного города на милость победителя.
Гедимин, выполняя свое обещание, не тронул жителей занятого его войсками Владимира, но лишь обложил их умеренной данью и посадил в городе наместником своего сына Любарта.
Вскоре под ударами литовских войск пали города Дорогичин и Брест. Литовские войска пошли на Галич и в ожесточенном бою одолели войско князя Андрея Юрьевича, который погиб в сражении.
– Я еще не знаю, взяли литовцы Галич или нет, – грустно сказал, завершая свою речь, князь Лев Юрьевич, – однако верю, что князь Андрей Юрьевич, сын погибшего героя, так просто не отдаст свой город! А вот мой Луцк уже, видимо, в руках Гедимина. Ко мне приехал его сын Любарт с требованием, выраженным в ласковых словах, чтобы я отдал им свой город без борьбы! Каковы негодяи? А ведь этот Гедимин – мой зять! Вот поэтому я решил приехать к тебе, мой брат, и просить твоей помощи!
– Помощи? – вздохнул князь Роман. – Ну, что ж…
– Мне бы тысячу воинов и довольствие для них…, – пробормотал, волнуясь, луцкий князь.
– Тысячу? – нахмурил брови князь Роман. – Это для нас немало! А для вас немного! А сколько воинов у Гедимина?
– Тысячи три, вряд ли больше! – кивнул головой князь Лев. – И тогда мне хватит силы бороться с ними!
– Один против троих? – усмехнулся Роман Глебович. – Неужели литовцы такие слабаки?
– Еще тысячу дадут татары, – улыбнулся князь Лев, – и тысячу приведет киевский князь Станислав! Киевский князь узнал, что литовцы решили отнять у него в следующем году Киев. Он послал своих людей к татарскому царю с подарками и просьбой о помощи. А я отправил своих бояр к своему другому зятю – Олегу Переяславльскому. И оттуда ожидается тысяча…А там, глядишь, и одолеем лютых врагов!
– Что вы на это скажете, мои лучшие люди? – громко сказал князь Роман, выслушав тестя. – Вы готовы идти на войну с Литвой?
В светлице стояла напряженная тишина. Никто не хотел высказываться. Брянские бояре сидели в молчании, уставив свои взоры в дощатый, некрашеный пол.
– Зачем нам эта война, сын мой? – сказал вдруг тихим, спокойным голосом епископ Арсений. – Литовцы пока не угрожают нашим землям. Зачем вызывать на себя огонь и создавать себе неведомую угрозу? Разве вы не знаете, чем закончились походы великого князя Романа Михалыча на Литву? Враги объявились здесь, под Брянском! И сколько полегло наших лучших людей! Разве нам нужно новое тяжелое горе?
– Ох, не нужно! – застонали брянские бояре. – Зачем нам сражаться за далекие волынские земли? И терять своих сыновей без всякого смысла?!
