15 августа в ясный солнечный день известный тверской дьякон Дудко повел поить на Волгу молодую, тучную церковную кобылу. Неподалеку проезжал татарский отряд, и степняки, увидев беззаботного служителя церкви, решили над ним подшутить. Они с гиканьем и визгом, как на облавной охоте, подскакали к его кобыле и, набросив на нее арканы, попытались увести напуганное, сопротивлявшееся, животное. Дьякон же, в свою очередь, попытался сберечь церковную собственность и, вцепившись в один из татарских арканов, закричал изо всех сил: – О, тверские мужи, не выдавайте!!!
На крик дьякона сбежались со всего города вооруженные, кто чем мог, люди: одни несли с собой топоры, косы, молотки, другие – рогатины и даже тяжелые цепы.
Самоуверенные доселе татары попытались ускакать и бросили злополучную кобылу: теперь им уже было не до насмешек! Но было поздно. Разъяренные горожане окружили со всех сторон ненавистных врагов и обрушили на их головы всю свою ярость. В мгновение ока от десятка насильников остались лишь растерзанные, окровавленные трупы! Но от пролитой крови страсти не только не улеглись, а наоборот – усилились! Теперь уже разволновался и закипел весь город.
Князь Александр в это время слышал шум и крики. Он выстроил своих воинов во дворе и терпеливо ждал.
Наконец, когда перед его охотничьим теремом собралась большая толпа, и горожане стали кричать, умоляя князя «о заступе», он не выдержал и махнул рукой. Отборные княжеские дружинники буквально вылетели на городские улицы и со всей яростью набросились на отбивавшихся от горожан татарских всадников, так и не сумевших собраться в один отряд.
В короткий срок князь Александр перебил все разрозненные вражеские группы, а затем поскакал к отцовскому терему. Здесь, в центре города, произошло ожесточенное сражение. Небольшое татарское войско отчаянно отбивалось от наседавших со всех сторон русских. С утра до самого вечера продолжалась «злая сеча» пока, наконец, тверичи не одолели врагов. Сам Чолхан с кучкой уцелевших татар бросился в княжеский терем и там «затворился», рассчитывая на благоразумие князя Александра. Но последний настолько разгневался, что совсем потерял голову и забыл, что Чолхан – ордынский посол. Великий тверской князь приказал безжалостно поджечь отцовский терем. И все знатные татары со своими лучшими воинами погибли в пламени.
Тем временем горожане продолжали свою кровавую расправу. От их рук теперь пали не только татарские воины, но даже все мусульмане-купцы, ничем перед озлобленными тверичами не провинившиеся! Одни из них погибли «от каленого железа», другие были утоплены в Волге или даже сожжены на кострах. Лишь жалкая кучка татар, оставшаяся от большого посольства, сбежала на лучших конях в Москву, а оттуда – в Орду.
Гибель Чолхана потрясла ордынского повелителя. – Не зря мне Чолхан говорил о лжи и коварстве коназа Алэсандэ! – ежедневно повторял хан Узбек в присутствии своих придворных. – Его надо жестоко покарать!
Для разгрома тверского князя Александра Узбек-хан выделил пятерых своих темников: Джочи-Хасара, Тэмур-Хадана, Сагана, Нагачу и Ахмуда. Все они были еще молоды, знали и уважали погибшего Чолхана и всегда отличались большой жестокостью по отношению к мирному населению подвергавшихся нашествию стран.
– Веди моих людей, Иванэ! – сказал хан московскому князю. – И смотри: никого не щади по дороге, чтобы все люди Тферы на долгие годы запомнили нашу суровую кару!
А рязанского князя Ивана Ярославовича, отказавшегося идти на Тверь, ордынский хан повелел казнить, чтобы «прочим урусам было неповадно». Обезглавленное тело мужественного князя хан Узбек отправил в телеге в Переяславль-Рязанский.
Князь Иван Даниилович мысленно смаковал предстоявшую расправу. Однако вот уже полдня как он с татарами вторгся в тверской удел, но на пути им встречались лишь опустевшие деревни и села. Заранее предупрежденные о вражеском вторжении тверичи разбежались, кто куда мог: одни ушли на Смоленщину, другие – в Литву, Новгородчину и даже на юг, в Брянск. Были и такие, что спрятались в глухих окрестных лесах и надеялись там отсидеться. У тех людей имелись в лесу небольшие избы-сторожки с запасами продовольствия и воды.
Разъяренные татары сжигали на своем пути все: даже опустевшие деревни и одинокие избы! – Скоро будет Тверь, – заверял татар Иван Калита, – а там вам достанется богатая добыча!
Но вот, наконец, огромное, полусоттысячное, войско подошло к Твери.
– Отпирайте ворота! – крикнули посланные к городским стенам московские воины. – И просите на коленях царской милости!
К удивлению татар, ворота Твери немедленно распахнулись, и навстречу степному воинству вышли тверские священники, возглавляемые самим епископом Варсунофием.
Перед ними шли церковные служки, несшие на подносах слитки серебра, драгоценности и меха.
Князь Иван Даниилович вместе с татарскими полководцами, дав знак воинам разбить близ города лагерь, быстро поскакали к городским воротам.
– Здравствуй, святой отец! – сказал Иван Калита, слезая с коня. – Благослови же меня за мою правду!
