– Господь да благословит тебя! – сказал, крестя обнаженную голову московского князя, тверской епископ. – Неужели это ты привел сюда татар на наши головы, сын мой Иван? За что нам такое наказание?
Татарские мурзы хмуро, раздраженно смотрели сверху со своих коней на стоявших перед ними попов.
– Вот тебе и войско Тферы! – возмутился Тэмур-Ходан. – Неужели здесь остались одни попы?
– Это не я привел сюда татар, святой отец, – пробормотал Иван Калита, – но сам царь Узбек послал на ваши головы эту кару! Вы сами виноваты в жестоком злодеянии! Разве не ваши люди, ведомые непутевым Александром, натворили столько бед?
– Сам Щелкан и его люди виноваты в случившемся, – грустно сказал тверской епископ. – Они просто разъярили наш несчастный народ! У тверичей не осталось другого выхода, как только устроить погром!
– Что же говорит этот безумный поп? – спросил в нетерпении мурза Нагачу. – Не хочет признавать свою вину?
– Хочет, хочет, – кивнул головой Иван Даниилович. – Он говорит, что они раскаиваются в содеянном и живут в горе, ожидая наказания…
– Так уж раскаиваются! – усмехнулся Джочи-Хасар. – За такое зло следует платить кровью и полновесным серебром!
– За такое зло нужен богатый выкуп! – сказал князь Иван, ощупывая глазами лежавшие на блюдах богатства. – Сколько здесь серебра?
– Больше двух тысяч рублей! – мрачно ответил отец Варсунофий, бросив взгляд на серебряные слитки. – Это все наше богатство, нажитое за сотню лет!
Князь Иван перевел сказанные владыкой слова на татарский.
– Это хорошо! – буркнул мурза Саган. – Укладывайте на арбы все имущество и серебро! Но этого недостаточно! Где ваш бестолковый коназ Алэсандэ и его братья?
– Наш князь ушел далеко, славные воины, – отвечал седовласый епископ. – В городе нет ни бояр, ни купцов, ни простолюдинов! Остались только мы, люди святой церкви и наши слуги…Мы не виновны в той страшной беде!
– Все ушли? – разочарованно пробормотал мурза Ахмуд. – Значит, мы останемся без пленников?
– Не останетесь, – заверил его Иван Калита. – В тверской земле еще немало городов и сел!
– Ну, что ж, – вздохнул Джочи-Хасар. – Пусть эти жалкие попы идут в свои церкви, а мы без жалости подожжем этот мерзкий город… – И как только епископ со своими людьми удалились, татары быстро промчались по городу, выпуская на деревянные постройки огненные стрелы.
Полчища степных завоевателей уходили, оставляя за собой тучи дыма, валившего из горевшего города. Как всегда пострадали простолюдины: от их деревянных изб и сараев вскоре не осталось даже углей! Лишь каменные церкви да хоромы тверской знати хоть и покрылись копотью, но уцелели.
Татары шли дальше, также не встречая никакого сопротивления и вскоре достигли Кашина, где к ним присоединился суздальский князь Александр Васильевич со своим войском.
Кашин, как и Тверь, был почти пуст и навстречу татарам вышли одни старики, пытавшиеся уговорить врагов не жечь их город. – Возьмите наше серебро да имущество! – умоляли они, стоя у городских ворот на коленях. – Здесь нет ни князя, ни воинов!
Однако татары, прихватив кашинские дары, подожгли город и снова пошли дальше, окутанные густым синим дымом.
– Этот Александр сбежал в Новгород! – объяснял татарам Иван Калита. – И таким образом сделал новгородцев своими соучастниками!
– Тогда пошли до Новэгэрэ-бузурга! – решил мурза Джочи-Хасар. – Так мы еще сильней покараем наших врагов! – И татарское войско вторглось в Новоторжскую волость! Вот здесь врагам повезло. Жители Новгородчины не были готовы к их разорительному набегу и жестоко пострадали. Огнем и мечом прошлись татары по селам и весям новгородской окраины и, заняв Торжок, остановились там на отдых, отягощенные захваченным добром и длинными вереницами пленников.
– Нам надо здесь подождать людей из Великого Новгорода! – посоветовал Иван Калита татарским мурзам. – Новгородцы не имеют серьезной вины перед нами, но от них можно получить немало серебра!
Действительно, не прошло и недели, как в Торжок прибыли новгородские бояре с длинным обозом, составленным из телег, полных добра.
– Мы просим тебя, славный князь Иван, защитить нас от жестоких ордынцев, – сказал, кланяясь московскому князю, глава новгородской делегации, седобородый боярин Твердило, вошедший в теремную светлицу с толпой длиннобородых, одетых в богатые медвежьи шубы, бояр – Ни князь Александр, ни его братья не были приняты в наш великий город! Сам Александр бежал в Псков, а его братья – в Ладогу!
– Тогда хорошо, боярин, – кивнул головой Иван Калита, сидевший на скамье рядом с пятью татарскими темниками и суздальским князем за большим пиршественным столом, уставленным яствами. – Сколько вы привезли серебра?
– Две тысячи рублей серебра и десять возов лучших мехов, – ответил, льстиво улыбаясь, новгородец. Остальные бояре стояли и с видимой приветливостью глядели на врагов. – Пощади нас, Иван Данилыч, разве мы не уважали славную Москву и не дружили с твоим покойным братом?
