Дмитрий Устинов. Главком советского ВПК полностью

Новая кадровая политика, о которой уже говорилось выше, вкупе с хроническим невыполнением плановых заданий не могла не привести к поиску виновных в срыве планов роста производительности на предприятиях ВПК. Так появилась концепция о «вредителях».

Уже 25 февраля 1930 года ЦК выпустил постановление «О ходе ликвидации вредительства на предприятиях военной промышленности», в котором приказал создать при трестах военной промышленности спецкомиссии из представителей ОГПУ, НКВМ и профсоюзов для проверки чертежей, эталонов, шаблонов, рабочего инструмента и т. д.[44]

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) об утверждении резолюции «О ходе ликвидации вредительства на предприятиях военной промышленности» с приложением резолюции 25 февраля 1930. [РГАСПИ. Ф. 17. On. 166. Д. 348. Л. 1, 2-16]

Докладная записка К. Е. Ворошилова В. М. Молотову о строительстве бензоемкостей в Особой Краснознаменной Дальневосточной армии 9 августа 1934. [ГА РФ. Ф. Р-8418. Oп. 9. Д. 195. Л. 5]

Из-за кампании по борьбе с вредительством проблема нехватки кадров на военных предприятиях лишь обострилась. Вредителей оказалось так много, что уже весной того же года в военной промышленности и на производствах осталось всего 1897 инженеров и 4329 техников, в то время как требовалось более 10 тысяч инженеров и 16,5 тысяч техников. На фоне кадрового голода Совет труда и обороны в постановлении «О пятилетнем плане подготовки кадров для военной промышленности и военных производств гражданской промышленности» от 10 мая 1930 года признал положение критическим. В результате правительство постановило «охватить военно-промышленным уклоном не менее 20 тыс. инженеров и техников»[45].

Нехватка кадров сказывалась на качестве выпускаемой продукции. Надежность самолетов оставляла желать лучшего, а танковая броня шла трещинами вскоре после выпуска. Более того, техпроцессы были настолько несовершенны, что для производства тонны брони приходилось затрачивать до 10–12 тонн отлитого металла[46]. И это не единичный пример. В годы первой пятилетки отходы металла в снарядном производстве составляли 50–60 %, в производстве орудий – до 70 %. При этом доля брака по снарядным заготовкам в 1931 году, согласно данным ЭКУ ОГПУ, составила более 50 %, по винтовочным патронам до 50 %, по пушечным гильзам до 12 %[47].

Необходимо отметить, что руководство страны на тот не имело иллюзий в отношении возможностей советского ВПК. Народный комиссар по военным и морским делам Климент Ворошилов сообщал в письме Сталину от 21 июня 1932 года «об истинном положении вещей»:

«О ТБ–3. До сих пор в составе этих самолетов ни одной эскадрильи, даже отряда на ДВ [Дальний Восток] мы не смогли отправить… Танковая программа выполняется с большой „натугой„…Приемщики думают, что дела поправятся, но Халепский настроен пессимистически. До сих пор в танкостроении главным тормозом была броня. Теперь, уверяет Павлуновский, эта задача решена и Путиловским, и Мариупольским заводами, давшими марганцево-кремниевую… броню. …в данное время лимитирует не только броня, но и целый ряд отдельных деталей механообработки… Выполнение артиллерийской программы идет так же неважно, особенно плохо все еще с мелкокалиберными системами. И совсем скверно со снарядами. Неважно, чтобы не сказать архискверно, идет строительство и, к сожалению, не только казарм и складов, но и оборонительных сооружений. Причинами являются: нехватка стройматериалов, малочисленность транспорта на стройках, недостаток рабочей силы, слабость (часто полное отсутствие) инженерно-технического персонала и пр. и т. п.»[48].

Выписка из протокола № 9 заседания Комитета обороны СССР о строительстве бензоемкостей IV очереди на Дальнем Востоке 3 октября 1934. [ГА РФ. Ф. Р-8418. Оп. 9. Д. 195. Л. 2]

Справка о строительстве железнодорожных путей к бензонефтехранилищам на Дальнем Востоке. Не позднее 7 сентября 1934. [ГА РФ. Ф. Р-8418. Оп. 9. Д. 195. Л. 4]