Не подконтрольная никому, кроме Дмитрия Устинова, система оборонного заказа замкнулась сама на себе. В результате число новых проектов, находившихся в разработке, росло с каждым годом чуть ли не в геометрической прогрессии. И в период работы секретарем ЦК по оборонным вопросам, и позже на посту министра обороны Дмитрий Устинов был уверен, что самым большим недостатком выстроенной им системы ВПК является недостаточный уровень конкуренции внутри нее. «
К середине 1980-х, когда устиновская военно-промышленная империя находилась на пике своего развития, ей подчинялись 450 научно-исследовательских и 250 конструкторских организаций[276]. Внутри ВПК начала складываться клановая система, в которой успех того или иного проекта зависел не только от его характеристик, но и от того, насколько высокий пост занимал в правительстве покровитель разрабатывающего ее НИИ или КБ.
Это приводило к параллельной разработке сразу нескольких масштабных проектов по одной тематике. Так случилось, к примеру, с ракетами УР–100 и Р–38. Изначально это были две конкурирующие разработки, первую конструировал Челомей, вторую – устиновский фаворит Янгель. Немало копий было сломано в ходе проходивших на высшем уровне дискуссий о том, какая из ракет лучше, особенно с учетом того, насколько разнились заложенные в основе их конструкций концепции. Ракета Янгеля была рассчитана на нанесение ответного удара после того, как противник сам ударит по СССР. Ракета Челомея предполагала нанесение упреждающего удара. Но когда дело дошло до обсуждения на Совете обороны, выяснилось, что оба КБ уже подготовили все для производства своих ракет. Не меньше половины затрат на оба проекта уже были сделаны, поэтому в конечном счете решили производить обе ракеты, но Р–39 в серию так и не пошла.
Схожая ситуация складывалась и с танками. В 1970–1980-х годах в разработке находилось множество перспективных танков, подробности об устройстве и испытании которых неизвестны широкой общественности до сих пор. Среди них
• объект 490 «Тополь» с расположенным в башне экипажем из двух человек;
• объект 490А «Бунтарь» с необитаемой башней и вынесенным орудием;
• объект 477 «Боксер» со 152-мм орудием и другие.
И это помимо серийного производства танков Т–72 и Т–80 и массовой модернизации устаревших к тому времени Т–55, Т–62, Т–64.
Танк Т-72 на военном параде в честь 45-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне на Красной площади. 9 мая 1990. [РИА Новости]
Между тем в 1970–1980-х был инициирован ряд крайне амбициозных и затратных военных проектов, так и не увенчавшихся успехом. Тысячи ученых и инженеров ежедневно работали над сотнями дорогостоящих военных проектов, некоторые из них кажутся фантастикой и сегодня. Рассмотрим лишь несколько примеров.
На 70-е годы пришлась активная стадия испытаний элементов системы «Спираль». Проект предполагал создание орбитального самолета, который сначала выводился в космос гиперзвуковым самолетом-разгонщиком, а затем при помощи ракетной ступени самостоятельно выходил на орбиту. Только с 1969 по 1980 год по программе было построено не менее 7 экспериментальных беспилотных ракетопланов (моделей БОР–1, БОР–2, БОР–3), большинство из которых разбились в ходе испытаний. В рамках «Спирали» был построен экспериментальный дозвуковой самолет МиГ–105.11, который успел совершить 7 полетов.
Параллельно создавались сверхзвуковая и гиперзвуковая версии самолета, которые так и не были закончены в связи с закрытием проекта в 1970-х. Однако не стоит думать, что после стольких напрасных трат проект был полностью забыт. Наработки по «Спирали» были использованы при реализации программы «Энергия – Буран» по созданию многоразовой космической системы военного назначения.
