На следующий день на рассвете Серко и Кривонос опять скрытно подобрались к позициям полка Матейсона и, вырыв небольшой окопчик, укрылись в нем. Выждав немного времени, они сконцентрировали свое внимание на поле перед траншеями, где внезапно, будто из-под земли возникли фигуры человек десяти казаков, бегущих в направлении укреплений. Когда оттуда раздались ружейные выстрелы, тульпы исчезли, но тут же появились в другом месте. Так, то исчезая, то появляясь, тульпы серыми тенями метались по полю несколько минут. Артиллерийские командиры, видимо, решив, что готовится новый штурм, открыли огонь по предполью. Именно это и нужно было Кривоносу и Серко, которые заметили, откуда солдаты подносят пороховые заряды. Оказалось, что крюйт- камеру Матейсон оборудовал выше линии орудий ближе к вершине Покровской горы, но со стороны Днепра.
-Умно,- одобрительно заметил Кривонос,- солдаты меньше устают, спуская вниз пороховые заряды. А то, что вход в хранилище пороха находится со стороны реки, предохраняет склад от случайного попадания в него снаряда.
-Вопрос только в том,- озабоченно сказал Иван,- закрывают ли они дверь крюйт-камеры на запоры или оставляют открытой?
-Даа,- озадаченно почесал затылок Максим,- это вопрос, так вопрос. Если там, на дверях, пудовый замок, дидька лысого мы его откроем. Хотя, судя по всему, там просто выставлен часовой. Закрывать пороховой склад на замок опасно, ненароком ключ потеряешь, что будешь делать? Значит, в худшем случае на засов закрывают.
-Ну, дай Бог, чтобы оно так и было,- все еще сомневался Серко. - Пора докладывать о нашем плане Хмелю.
Глава шестая. Взрыв в ночи.
-А вы уверены, что сумеете проникнуть в охраняемый лагерь, пройти через всех часовых, взорвать пороховой склад и остаться при этом в живых? Вы что заговоренные?- жестко спросил Хмельницкий, выслушав план, предложенный обоими приятелями.
-Беллона часто помогает дерзким и отважным, а казак не без доли, - тряхнул оселедцем Максим.- Сам знаешь, что не раз так бывало, когда на первый взгляд, самые безумные предприятия, заканчивались полным успехом.
Хмельницкий молча покусывал ус.
-Да меня же на смех поднимут все, когда я предложу своей сотней штурмовать позиции, которые не смогли взять приступом восемь тысяч отборных жолнеров?- наконец, почти выкрикнул он.- Да меня же сочтут за безумца!
-Так пусть тебе в помощь дадут два- три полка, если твоей сотни мало, мы не против, - захохотал Кривонос.
-Да ты хоть понимаешь, что мне грозит военно-полевой суд и расстрел, если я без приказа подниму свою сотню и прикажу казакам имитировать штурм вражеских позиций. Противник ответит огнем, и не только ружейным, но и пушечным, поднимется волнение и в нашем лагере, дойдет до короля...
-Ладно, мы поняли,- недобро усмехнулся Максим,- обабился ты, Хмель на ляшской службе. Пошли Иван, чего уж там.
Обескураженный Серко вышел вслед за Кривоносом. С одной стороны, он понимал сложное положение, в котором оказался Хмельницкий, но с другой, весь их замысел был основан на том, чтобы скрытно, Днепром, подобраться к Покровской горе именно в то время, когда все внимание противника будет отвлечено на имитацию штурма укреплений, предпринятую сотней Хмельницкого. Казакам не было нужды врываться в траншеи, достаточно было полчаса пострелять из ружей с дальних позиций. Отказ Хмельницкого поддержать их, неимоверно усложнял выполнение задуманного.
-А еще побратим называется,- бушевал Кривонос по дороге.- Засмеют, безумцем сочтут, суду предадут! Совсем бабой стал, трясця его матери! Забыл, что победителей не судят.
-Ладно,- повернулся он к Ивану,- пойдем готовиться к ночи. Нам, собственно, много и не надо: кресало, кремень, добрый трут, да метра три фитиля.
Внезапно, глянув на Серко, он с подозрением спросил:
-А ты, часом, не того? Может, тоже хочешь жить вечно?
Иван в ответ только молча пожал плечами.
Наступление ночи приятели встретили в прибрежном лозняке. Максимально приблизившись к первой линии траншей, заканчивающейся у самого берега, они стали дожидаться полночи. Время тянулось медленно, в лозняке не смолкал писк комаров, где-то у берега играла рыба, которой в те времена в Днепре было огромное количество. Как назло, на темном бархате ночного небосвода, усыпанном яркими звездами, светила полная луна. Все вокруг до самой вершины горы было видно, как на ладони. Солдаты наверху еще не ложились спать, сюда к реке доносились обрывки разговоров, смех, окрики часовых. Наконец, все звуки постепенно стали затихать. Близилась полночь, в лагере московитов воцарился Морфей.
Прошло еще часа два. К счастью, легкие облака скрыли луну, которая уже скатилась к горизонту.
