На следующий день с утра тысячи парижан заполнили Соборную площадь. Всем было известно, что сегодня состоится богослужение , на котором будет присутствовать королева-мать и юный король. Когда площадь перед собором Богоматери уже была заполнена, появилась рота мушкетеров де Тревиля, расположившаяся у входа в собор. В десять часов прогремел пушечный выстрел, возвестивший о выезде из Лувра короля и королевы. Толпа заволновалась, всем хотелось лицезреть венценосных особ. Д*Артаньян, оказавшийся первый раз в составе такого караула, также был взволнован и возбужден, ведь ему предстояло воочию увидеть королевскую семью и других вельмож. Между тем, толпа запрудила не только площадь, но и улицы перед ней, поэтому процессия, состоявшая из кареты королевы, короля, кардинала и еще десятка экипажей их придворных, продвигалась медленно под конвоем гвардейцев. Юный король периодически выглядывал из окна своей кареты с важным видом и даже едва кивал толпе, разражавшейся восторженными криками:
-Да здравствует король!
Наконец, кареты достигли площади и остановились у входа в собор. Все прибывшие один за другим, не спеша, вошли под его сумрачные своды, и вскоре богослужение началось.
Д*Артаньян все это время пожиравший глазами королеву, короля, Мазарини и других придворных, заметил, что когда все вошли в храм, карета, украшенная гербом лейтенанта гвардейцев де Коменжа, отделилась от других и медленно отъехала в конец улицы Святого Христофора. К концу богослужения, он также увидел, что Коменж вышел из собора и, подозвав к себе двух гвардейцев, не спеша направился вслед за каретой. Спустя несколько минут все молившиеся вышли из собора и, усевшись в свои экипажи, направились к Лувру. За ними последовали и мушкетеры, но д*Артаньян, получив разрешение своего сержанта, поспешил к месту встречи с Серко и Верныдубом, которые, как он думал, уже ожидают его.
Быстро пройдя по безлюдной улице Святого Христофора, он чисто механически отметил про себя, что ни Коменжа, ни его кареты здесь нет. Однако, свернув на Кокатри, д*Артаньян с удивлением увидел большую толпу, собравшуюся возле одного из домов. Там же стояла и карета Коменжа, окруженная горожанами. Самого лейтенанта он не видел, но на втором этаже дома вдруг распахнулось окно и истошный женский голос закричал:
-На помощь! Помогите советнику Бруселю, его хотят арестовать за то, что он защищал народ! На помощь!
Толпа внизу заволновалась и окружила карету Коменжа. Кое-кто попытался взять лошадь под уздцы. Кучер, сидевший на козлах, стегнул его кнутом, а сидевшие внутри два гвардейца открыли дверцы и выставили наружу пики.
Орущую женщину оттащили от окна, но тут кто-то закричал еще громче:
-Убивают! Разбой! Убивают Бруселя!
Шум усилился, к дому Бруселя стал сбегаться народ со всех концов улицы. Гвардейцы, выйдя наружу, отталкивали пиками особо ретивых от кареты, но толпа от этого раздражалась еще больше и становилась все более агрессивной. Под натиском горожан гвардейцы оказались прижатыми к карете и, хотя кричали : "Именем короля!", на их крики никто не обращал внимания.
Д* Артаньян, новичок в Париже, понятия не имел, кто такой Брусель, но он понял, что, если задержание этого человека проводит лично лейтенант королевских гвардейцев, то это важная фигура. Как мушкетер короля, он не мог остаться в стороне, поэтому, обнажив шпагу, с криком: " "Именем короля!" поспешил на помощь гвардейцам. Толпа, увидев мушкетера, в первое мгновение раздалась в стороны, что позволило д*Артаньяну пробиться к карете. Там он, держа в левой руке пистолет, присоединился к гвардейцам и стал наносить удары шпагой плашмя наиболее агрессивным нападающим. Минут десять гвардейцам и мушкетеру удавалось сдерживать натиск толпы, когда, наконец, на пороге дома появился лейтенант Коменж, ведя за руку Бруселя.
Увидев арестованного парламентского советника, толпа пришла в неистовство.
-Разбить карету!- раздались крики.
-Убивают!- вопила какая-то женщина.
-Смерть офицеру!- орал кто-то.
-Именем короля!- надрывался Коменж, пробиваясь с Бруселем к карете.
Д*Артаньян в свою очередь крикнул: "Всем стоять! Первый, кто сделает шаг вперед, будет убит!" и, видя, что его начинают теснить, стал колоть острием шпаги, тех, кто на него напирал.
Лейтенанту удалось, наконец, втолкнуть Бруселя в карету и самому вскочить туда вслед за ним. В это время откуда-то из окна раздался выстрел, и пуля попала в руку одному из гвардейцев, шедших вслед за лейтенантом. Этот выстрел подействовал на толпу, как красная тряпка на быка.
-Смерть офицеру!- послышались крики и толпа надвинулась на карету.
Бледный Коменж приставил острие шпаги к шее Бруселя и крикнул:
-Остановитесь или я заколю арестованного! Мне приказано доставить его живым или мертвым, я привезу его мертвым, мне все равно.
В толпе поняли, что решительный лейтенант поступит так, как сказал. Хотя угрозы еще продолжались, но народ отступил от кареты. Коменж помог подняться внутрь раненому гвардейцу и крикнул кучеру: "Гони во дворец!".
