Кучер, полумертвый от страха стегнул лошадей, те двинулись вперед, сквозь нехотя уступающую им дорогу толпу. Мушкетер шел рядом с каретой. Но едва карета повернула на набережную, как сюда хлынула новая волна горожан, опрокинув карету и сбив с ног лошадей. Началась настоящая свалка. Разъяренный и уставший д*Артаньян стал уже орудовать шпагой в полную силу, нанося удары направо и налево, как и гвардейцы, коловшие острием своих пик тех, кто напирал на них. Но это сопротивление еще больше раззадорило толпу. Уже кое-где мелькнули дула мушкетов и прогремели первые выстрелы. Все громче раздавались голоса : "Смерть гвардейцам! Смерть мушкетеру! В Сену их!". Д*Артаньян потерял шляпу, его новый плащ был порван в нескольких местах, он уже порядком устал. Сотни рук тянулись к нему с угрозами, готовясь растерзать, стоило ему только упасть. Краем глаза он видел, что Коменж пытается выбраться из опрокинутой кареты и рвет на себе волосы от отчаяния. Гвардейцы яростно отбивались пиками, но не могли помочь ни мушкетеру, ни своему лейтенанту. Казалось все потеряно, еще немного и обезумевшая толпа разнесет в клочья лошадей, карету, гвардейцев и мушкетера. Д*Артаньян уже приготовился подороже отдать свою жизнь, когда вдруг толпа колыхнулась и раздалась в стороны. В воздухе свернули две широкие сабли и Серко с Верныдубом, сбивая всех с ног и опрокидывая особо рьяных в Сену, в мгновении ока оказались рядом с мушкетером. В следующий момент они обернулись к толпе с таким грозным и свирепым видом, что даже самые отважные бунтовщики попятились, давя друг друга.
--Эй вы, оглянитесь ,- вдруг зычным голосом крикнул Серко,- спасайтесь, кто в Бога верует!
Он махнул рукой назад и, обернувшись, все увидели примерно в трехстах метрах позади десяток конных мушкетеров со шпагами в руках, несущихся галопом прямо на толпу. Забыв о гвардейцах и Бруселе, все бросились врассыпную, да так быстро, что Верныдуб не смог удержаться от гомерического хохота. Спустя полминуты пропали куда-то и мушкетеры, так и не доскакав к месту, где находилась карета.
-Благодарю вас, господин мушкетер от всего сердца,- сказал Коменж, наконец, выбравшись из кареты,- скажите мне ваше имя, мне нужно назвать его королю! И вас господа прошу назвать...
Он вдруг умолк, беспомощно озираясь вокруг. Ни Серко, ни Верныдуба нигде поблизости не было. Д*Артаньян, обладавший острым умом, понял, что его друзья не хотели быть узнанными, поэтому назвав себя лейтенанту, также незаметно скрылся, пока тот со своими гвардейцами поднимал карету и затем продолжал движение во дворец.
Глава восьмая. На службе кардинала.
Когда д*Артаньян возвратился на улицу Кокатри, надеясь отыскать там свою шляпу, он увидел Верныдуба и Серко, шедших ему навстречу. Иван держал в руках его шляпу, немного помятую, но выглядевшую вполне прилично. Водрузив ее на голову, мушкетер сердечно поблагодарил друзей за свое спасение.
-Признаться честно, я уже успел попрощаться с жизнью,- сказал он, с чувством пожимая руки обоим,- вы оказались там весьма кстати и вовремя.
-Значит, будете долго жить,- серьезно сказал Серко,- примета такая.
-Но, господа,- с удивлением спросил д*Артаньян,- почему вы так быстро ушли и не назвали господину Коменжу себя? Он доложил бы о вас королеве и уверен, ваш подвиг был бы оценен по достоинству. Ведь вы спасли жизнь лейтенанту гвардии его величества.
Переглянувшись с Верныдубом , Серко решительно сказал:
-Кажется, настала пора объясниться. Скажите, д*Артаньян, что вам известно о советнике Бруселе, которого арестовал де Коменж?
-Да, в общем ничего, кроме того, что он, по-видимому, совершил какое-то серьезное государственное преступление, в противном случае вряд ли его стал бы задерживать сам лейтенант гвардейцев короля,- пожал плечами мушкетер.
-То, что является преступлением в понимании кардинала Мазарини, может выглядеть героизмом в глазах народа,- объяснил Серко.- Кардинал обложил народ такими непомерными налогами, что его терпение лопнуло. А парламентский советник Брусель- выразитель и защитник интересов народа. Но волею судьбы на стороне народа оказалось и высшее дворянство Франции, ненавидящее Мазарини, в том числе и герцогиня де Лонгвиль, сестра принца Конде, ставшая фактически лидером Фронды. А не так давно принц временно поручил нам стать ее телохранителями, вот почему мы сейчас в Париже, а не вместе с ним в очередном походе. Но дней десять назад герцогиня уехала к мужу в его замок и мы временно предоставлены сами себе. Таким образом, если возвратясь, она узнает о нашей роли в аресте Бруселя...
-Я все понял, господа,- сообразил д*Артаньян,- и обещаю, что, как мне ни жаль, но от меня никто о вашем участии в этом деле не узнает. А теперь, не пора ли нам отправиться в "Отшельник"?
-Только налегать на вино не советую. - усмехнулся Серко,- похоже сегодня ночью в Париже будет очень не спокойно! И лучше, чтобы голова оставалась трезвой.
