– Где письмо? – спрашивает у меня кубанец.
– Нету! – отвечаю я, все равно теперь переехал.
– Идем до генерала!
– Идем!
Оказывается, мы опять в селе Покровском. Здесь был храмовой праздник. Улицы полны принаряженного народа. Генерал Цыганок[204], командир Пластунского полка, почти пьяный стоял на улице с целым штабом, очевидно они кутили. Все были веселы. Вышли на улицу, так как были встревожены стрельбой. Вдруг казак ведет нас. Я без фуражки, Рамбиевский босый.
– Что такое? – спрашивает генерал Цыганок.
– Вот прибегли! – доложил казак.
– Что такое? – улыбаясь, спросил меня генерал.
Я доложил все по порядку. Он встревожился.
– Сотню конную в плавни, на перекресток, где дороги сходятся! – быстро распорядился он.
– Ваше превосходительство, – проговорил, очевидно, его адъютант. – Там в лесу конные ничего не сделают!
– Батальон пластунов немедленно!
Пластуны выступали из Покровского. По улицам целая ярмарка. Обозы сбились в три ряда. Пыль столбом. Спускаются батареи. Парни и девки разряженные стоят на улице, у людей праздник.
Перешел речушку по воде выше колен. Обмотки и брюки мокрые, в ботинках чавкает вода. Пояс, тесак и русский подсумок бросил в лесу, когда бежал. Хотел было бросить и шинель, но вспомнил, что на носу зима, и хорошо сделал, что не бросил. Идем опять по плавням, уже вечереет. Рамбиевского потерял из виду. Обоз идет медленно. Нога у меня разболелась. Попросился к казакам на пулеметную линейку, еду. Проехали место, где кавалерия наскочила на 1-й батальон, вот свежие холмики и дорогие крестики. Вот могила нашего Андрея. На кресте надпись: «Здесь погребен рядовой команды связи Андрей». А фамилию его не знали.
К нам в линейку подсаживается все больше и больше народу.
– Знаешь что? – говорят мне казаки. – Вот сзади привязана лошадь, садись на нее!
Лошадь вели, вероятно крестьянскую. Без уздечки привязана к линейке за шею.
Они остановили линейку. Я сел. Сперва ехали шагом, потом обоз пошел рысью. Лошадь худая, и ехать рысью нет возможности, ни уздечки, ни повода. Прямо привязана за шею. Так проехали верст 6. Я уже сижу на лошади всякими способами. Вдруг на дороге куст. Лошадь моя мчится левее куста, а дрожки идут по дороге правее. Повод зацепился за куст. Лошадь рвануло к кусту, и она упала. Я слетел набок. Веревка перервалась. Лошадь поднялась. Я опять сел, несусь за дрожками. Казаки дали мне красноармейскую фуражку. Решил не спешить. Дрожки далеко умчались вперед. Вдруг дрожки своротили в сторону и остановились, поджидая меня.
– Ты что отстаешь? – кричат на меня казаки. – Хочешь уйти с лошадью?
– Нет!
– Если нет, так не отставай!
Пришлось опять рысью шпарить за дрожками. Уж проехали верст 8. Спереди в темноте послышалась стрельба. Ухнуло орудие, осветив лес.
Это дерется батальон пластунов с красными, которые хотят отрезать единственную нашу дорогу. Обоз наш остановился. Впереди перестрелка. Я слез с лошади, поблагодарил казаков и начал пробираться между повозками вперед. Стоят орудия, кухни, двуколки, арбы, конница, конница и конница – это бабиевцы. Я пробираюсь дальше и дальше. Вот и стрельба. Темно. Пропело несколько пуль. Я пробираюсь дальше и дальше. Стрельба уже сзади. Обоз уже тронулся. Сел на какую-то гарбу с снарядными ящиками. Снаряды вываливались. Один ящик дорогой выпал. Подводчик какой-то старик, и с ним другой. Теперь только перейти мост через Днепр, и я спасен.
Часов в 11 ночи прибыли к берегу Днепра. Обоз у моста скопился в 70 рядов. Пропускают медленно в очередь:
– Обоз Пластунского полка!
– Третий тяжелый дивизион!
– Обоз штаба шестой дивизии!
Я хожу по песку, что делать? Устал. Ноги мокрые. Спать хочется. Как же перебраться? Решил идти на хитрость. Подхожу к мосту. Горят факелы, фонари. Понтонеры возятся в лодках. Проходит какая-то батарея. Орудие от орудия идет на далекую дистанцию, чтобы не повредить моста. Смотрю, одно орудие въезжает на мост без людей.
– Номера, не отставать! – крикнул я и, схватившись за щит орудия, пошел по мосту.
Номер мой прошел. Иду уже посредине моста. Мост дрожит, и лодки качаются. Чуть-чуть не погрузятся в воду. Понтонеры сидят в лодках с фонариками и вычерпывают воду. Итак, неделю назад мы переезжали в душегубках Днепр, а теперь… Какое было тогда настроение, и теперь. Ездовые выводят лошадей на берег. В Ушкалке уже было полно войск. Почти в каждой хате по батальону. На улицах обозы, орудия, горят костры. Бабиевцы с конями стоят на площади и греются у костров. Кони их жуют солому. Уманцы, шкуринцы, корниловцы, черкасцы…[205] Я подсел к одному костру. Тепло, хорошо… Подбрасываем в костер солому, я снял обмотки, ботинки, портянки и сушу их у огня. Пар идет от тряпья… Приятно у огня… Недаром говорится в песне:
