– N, – обратился он ко мне, – здесь, – ударил он прикладом в землю, – будет промежуточная станция, немедленно отсюда ведите линию на хутор Бородин и оставайтесь там до моего приказания; порчу линии исправляете вы!
Я бросил на землю ранец, скатку, взял только винтовку, аппарат и две катушки и понесся колбасой.
Решил напрямик через бакши и кукурузы.
Сзади разгорелась перестрелка. Изредка шальная пуля шелестела в кукурузе. Я шел быстро, цепляясь за огудину[150] арбузов, дынь, огурцов, ломая стебли кукурузы. За спиной звонко стучала заранее смазанная катушка.
«А что, если в кукурузе где-нибудь засели красные? – подумал я. – Вот будет мне жара». На всякий случай дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель.
Вот уже видно море и хутор Бородин. Баржа уже стоит пустая, на берегу тоже мало народу. Навстречу по дороге идет наш 3-й батальон – гренадеры[151]. Я иду от них шагов двести влево.
Командир батальона снял винтовку с ремня и направил на меня и что-то кричит. Я не разберу что и иду своей дорогой. Вдруг солдаты ему кричат:
– Господин полковник! Это телефонист!
Он опустил винтовку.
Очевидно, он меня принял за дезертира. Конечно, катушки он за зеленью не видел, а судя по тому, что я иду по кукурузе обратно, мог принять. Прихожу в Бородин. Тут уже высадился штаб дивизии. Штабные купили барана за 1200 рублей. Какая дешевизна. Ведь в Керчи 1 арбуз 1000 рублей. Я привел линии и включил аппарат.
Поручик Лебедев мне ответил, говоря, что говорит с позиции под станцией Ахтари, а на промежуточной сидит Иваницкий, тоже его положение – один в поле.
Я разыскал дежурного по штабу офицера. Он бегал, суетился, устраивая на квартиру начальника дивизии. Штабные телефонисты суетились, устраивая центральную. Они не знали, как соединить начальника дивизии с комендантом и центральной – ведь все помещались в одной хате. И наконец решили устроить центральную на огороде в деревянной будке на колесах, а через нее соединить начальника дивизии с остальным штабом, хотя все они живут в одной хате. Но нужно же людям оправдать свое назначение связи.
– В чем дело?! – спросил дежурный офицер, заметя, что я направился к нему.
– Господин поручик, где прикажете поставить аппарат, привел линию из Алексеевского полка!..
– Уже линию?.. – удивился дежурный офицер и, бросив меня, побежал к начальнику дивизии.
– Ваше превосходительство, – кричал он, еще не добежав до хаты, – я уже восстановил связь с позицией!
– Благодарю, поручик, благодарю! – басил генерал Казанович, поспешно выходя из хаты с полотенцем в руках. – Дайте мне ее!..
Я установил аппарат на земле.
Они подошли.
– А где позиция? – спросил генерал поручика, беря трубку.
Поручик замялся и глянул на меня.
– В двух верстах от Приморско-Ахтарской, ваше превосходительство! – ответил я наобум вместо поручика.
– А вы что, с позиции? – взглянул он на меня.
– Так точно, ваш-дитство!
– Алексеевец?!
– Так точно!
– Молодец! – похлопал он меня по плечу. – Алексеевцы всегда были молодцами.
«Ага, ты восстановил связь…» – подумал я на поручика.
Генерал уже говорил по телефону с командиром нашего полка.
– Ахтарская наша! – воскликнул он, бросая трубку. – Передайте генералу Улагаю на миноносце и немедленно собирайтесь туда! – обратился он к дежурному офицеру.
Я взял трубку. Поговорил с Иваницким. Он говорит, что объелся арбузов и дынь и лежит в поле без движения, с трубкой у уха, а хозяин ближайшего хутора принес ему еще молока, хлеба, сметаны. От его слов мне захотелось жрать, ведь ел еще вчера утром, и то консервы.
Зовет меня поручик Лебедев.
– N, – кричит он мне, – посылаю вам Хрисанфова, он поможет вам сматывать линию, смотайте до промежуточной, я приеду с подводой и заберу все имущество. Скорее работайте, здесь вас ждет хороший ужин!
Голос у него веселый – очевидно, уже пожрал. Черт его знает, всегда я попаду куда-нибудь в захолустье. Хорошо, что дела наши идут ничего. Ахтари уже наши. Теперь будут выгружаться пароходы. Тогда бояться уже нечего. Пока же свою задачу мы выполнили.
Штаб дивизии уже укладывался на хуторские подводы и выезжал. Я выключил аппарат и начал мотать линию. Уже полторы катушки намотал, а Хрисанфова нет. Страшно неудобно работать – аппарат, винтовка, патроны, две катушки. Я ругал всех и вся. Наконец пришел Хрисанфов. Я накинулся на него, почему так поздно. Но, оказывается, он смотал линию от Ахтарей до промежуточной. Часов в 5 дня кончили работу на промежуточной.
Уже вечереет. Мы сидим на баштане. Около нас куча имущества, а поручика с подводой все еще нет. Пришел хозяин с соседнего хутора.
– Здравствуйте, спасители наши! – протягивает он нам руку.
– Какие мы спасители?
– Как же, вы спасли меня.
– Как?!
