Дневник полностью

14 августа. Гривенская. Сегодня полк выступает на позицию. Позиция в 18 верстах отсюда, по реке Протоке, станица Николаевская. Поручик Яновский посылает на позицию других, нам разрешено отдохнуть. Особенно благоволит ко мне поручик Яновский, советует идти в лазарет. Но куда идти, когда я здоров почти. Пишу дневник и от нечего делать рисую. Срисовал повозку. Ординарца Пушкарева. Молодчина Пушкарев. Мальчишка отважно летал со значком за командиром полка, пока последнего не ранило. Сегодня первый раз за неделю обедал горячий борщ с уткой. Здесь все дешево. Гусь 150 рублей штука, а вчера вечером еще можно было купить за 70 рублей.

Наводили линии. Теперь у нас много штабов. Штаб группы, штаб обороны, штаб участка. Поручик Лебедев с нами наводил линии, он ругается. «Если бы меньше было штабов, то было бы дело», – говорит он. На позиции под ст. Николаевской идут жаркие бои. Беспрерывно слышен гул канонады. Эх! Устали очень наши, не выдержать беднягам натиска красных. Жалко людей. Сколько приехало из Крыма, а сейчас едва ли осталось третья часть. Сегодня лежал часа два на берегу реки Протоки. Протока глубока сразу с берегов. Берега, обросшие ивняком, обрывисты сразу. Высокие осокоры[176] шумели своими серебристыми листьями. Их шум мне напомнил почему-то дом, осеннее время, сборы в училище, и мне стало грустно. Когда-то попаду домой? Настает осень. А конца нашей войны не видно, и наше положение неважное. За обедом имел разговор с хозяином квартиры. Он все время до нашего прихода скрывался от большевиков в камышах. Ругает их страшно, говорит, ввели всеобуч – всеобщее обучение. Молодых всех мобилизовали и отправили на Польский фронт. Здесь все время стоял карательный отряд Дикой дивизии. После 9 часов не разрешали ходить по улице и светить огни. Не разрешали группами сидеть на завалинках и больше двух собираться.

– А много вас скрывалось в камышах? – спросил я.

– Много! – кивнул он головой вверх, разрезывая с треском сочный арбуз.

– А где же они все? – опять не утерпел я.

– Здесь все, дома, – ответил он.

– А почему же вы не с нами?

– Как же? Мы с вами воевали, я был два дня под Николаевкой! – ответил он.

– Ну а сейчас…

– А сейчас дома, мой год не призывают, чего же мне идти!

15 августа. Сегодня в станице праздник. Успение Божией Матери. Часов в 12 дня неожиданно поднялась в станице стрельба, и главное – на площади. Несутся повозки по улице. Я выскочил на улицу. Наши повозки без всякого приказания тоже понеслись. Я вскочил на одну. Все летят сломя голову. На улицах крик: кавалерия! В одном переулке красная кавалерия рубила наших. Опомнились через час в камышах. Обозы пошли тихо. Справа и слева, как лес, высокий камыш и болота. Не дай бог быть с обозом. Всегда наделают панику. Оказалось, что красные по Протоке подошли на речных пароходах и на площади станицы высадили конницу Буденного. Они помчались по улицам, наводя панику и рубя направо и налево. Первый пострадал штаб дивизии. Наш раненый командир полка вскочил на подводу, и с ним еще несколько офицеров. Они мчались по улице, отстреливаясь из револьверов, а сами сидели на винтовке и в суматохе не догадались ее пустить в действие. Жена одного нашего офицера, сестра телефониста Киреева, красивая женщина, бежала по огородам, и, подбежав к одному забору, она никак не могла перепрыгнуть через него. Подбежавший к ней один офицер схватил ее за ноги и перекинул через забор. Она в перепуге……….. После мы долго смеялись над этим случаем. Она же сразу уехала из полка. Шофер Фоменко выскочил из штаба дивизии и, увидав скачущего к нему буденновца, не растерялся, прицелился и сбил его. Теперь он едет на его лошади, сбоку седла болтается трофей – окровавленный кисет табаку. К вечеру прибыл и наш полк.

Мы сейчас идем в камыши. Камыши и болота, говорят, тянутся на 60 верст, и к морю идет одна дорога, так что красные нас не могут обойти, так как болота на много верст непроходимы. Один путь для красных – это дорога, по которой мы движемся. Ночевали в хуторке, хутор – две хаты на берегу Протоки в роще, весь отряд с обозами идет вместе. Много казаков примкнуло к нам, много едет подводчиков, которые не хотят бросить своих лошадей. Вечером в хуторке установили радиостанцию и вызвали Севастополь. Сообщили туда положение дел и будто бы получили сообщение, что из Крыма идут за нами пароходы. Дай боже, только благополучно сесть на пароход, а там я спасен. Ну его к черту, с этим десантом.

16 августа. Утром двинулись дальше. Слева Протока, за нею болота и камыши, вправо лес, болота и камыши. Изредка попадется хуторок с садами, обильными яблоками. Яблоки уже готовы. Очень вкусны. Все – антоновка.

Дорога песчаная, временами топкая. С трудом двигаются орудия, а особенно броневики. Один громадный броневик, отбитый у красных «Генерал Бабиев», пришлось бросить, на дороге он застрял по ступицы в болоте.