С этим мнением и я вполне согласен; но думаю, что в настоящее время инициативу подобного предложения нам принять на себя было бы опасно, даже и в простом разговоре. Да если б даже и осуществилось наше предложение, можно ли подобному дипломатическому соглашению придавать серьезное значение? При теперешнем положении дел Англия уже владеет фактически и Константинополем, и проливами. Настоящий хозяин в столице Турции уже не султан, а представитель Англии; всё идет к тому, чтобы власть султана окончательно обратилась в одну фикцию, подобно тому как в Египте хедив уже взят вполне под опеку Англии и Франции. Флот английский, хотя и вышел из Мраморного моря, может во всякое время снова войти в проливы и даже в Черное море; никто ему препятствовать не будет. Турецкие батареи на берегах Босфора и Дарданелл, конечно, не откроют огня по британскому флоту. Следовательно, никакие дипломатические соглашения не могут уже восстановить прежнего порядка вещей, основанием которого были, во-первых, пресловутая неприкосновенность (
Сегодня был большой парадный обед во дворце по случаю дня рождения императора Вильгельма. День этот празднуется ежегодно; но мне показалось, что в нынешний раз не было уже той задушевности, которая систематически выказывалась на этом торжестве в прежние годы: обед прошел как-то холодно и заздравных тостов почти не было слышно.
15 марта. Четверг. Во все последние дни происходили у государя совещания по политическим делам в присутствии графа Шувалова. Почти исключительным предметом этих совещаний был вопрос о смешанной оккупации (
По всем этим вопросам граф Шувалов имеет ежедневные совещания с лордом Дефферином, который продолжает любезничать с нашими дипломатами; беседуя то с графом Шуваловым, то с князем Горчаковым, то с Гирсом, часто путает дело и сообщает в Лондон отчеты не всегда точные. Да как и ожидать, чтоб английский посол передавал точно всё, что слышит у нас, если наш государственный канцлер не знает, где Бургас, а где Ихтиман, и не хочет взглянуть на карту. Всё перепутано в его старческой голове.
На днях приехал новый французский посол генерал Шанзи, сегодня он представлялся государю. Я не видал еще его; но сегодня, возвратившись домой около шести часов, нашел у себя записку с приглашением приехать запросто к английскому послу на обед, чтобы познакомиться с генералом Шанзи; однако же я уклонился от этого приглашения.
Во вторник было опять покушение на убийство генерала Дрентельна. На этот раз преступление неизвестных злоумышленников отличалось особенною дерзостью: среди белого дня, когда генерал Дрентельн ехал в карете в Комитет министров вдоль Летнего сада, злоумышленник обогнал его верхом, выстрелил в карету и ускакал вдоль набережной Большой Невы. Генерал Дрентельн погнался за ним в карете; городовые также поскакали на извозчиках, но, конечно, не могли нагнать всадника. Только у Воскресенского проспекта генерал увидел лошадь злоумышленника; ее водил городовой, который показал, что с лошади упал всадник, сел на извозчика и уехал, обещав за лошадью прислать. Злоумышленник был до того дерзок, что после совершенного преступления спокойно доехал до какой-то табачной лавочки, купил там папирос и потом пошел пешком. До сих пор его не нашли; лошадь же была куплена им у содержателя манежа, где он несколько недель учился верховой езде.
Город сильно взволнован; безнаказанность злоумышленников и неспособность полиции возбуждают общее негодование. На другой же день появились печатные листки, в которых с цинизмом выставляется это новое покушение в виде кары за самоволие администрации и предрекается исполнение в другой раз приговора подпольного судилища.
