Мы сидели в Комитете министров, когда распространилась весть о случившемся. Генерал Дрентельн после напрасной погони за преступником сам приехал в Комитет и рассказал, что и как было. По приказанию государя было сегодня же у Валуева совещание о том, какие меры принять против повторяющихся преступлений тайных злодеев. Вопрос этот уже столько раз обсуждался, что казалось лишним снова терять время на совещания. Но на этот раз поводом к возобновлению обсуждений послужило присутствие в Петербурге графа Шувалова, который, по своей прежней опытности в должности обер-полицеймейстера, а потом шефа жандармов, вызвался предложить некоторые придуманные им меры. Мы выслушали эти предложения, и затем произошел продолжительный обмен мыслями, подавший повод к горячим пререканиям между министрами внутренних дел и юстиции. Маков с некоторым укором отозвался о вмешательстве прокурорского надзора в полицейские дела; Набоков счел своим долгом защитить свое ведомство. Дельнее всех говорил Дрентельн, который вообще выказывает замечательную умеренность и спокойствие.
Все участники совещания признали полезным и важным одно из трех предложений графа Шувалова: предоставление городской полиции некоторых прав для водворения более строгого надзора за живущими в столице и некоторых больших городах. Другая из предложенных им мер – обещание денежных наград и освобождение от всякого наказания тех из соумышленников преступлений, которые откроют виновных, – не нашла сочувствия ни в ком из присутствовавших. Что же касается третьей меры – высылки разом из столицы всех подозрительных, – то мера эта подала повод к разнообразным суждениям. В пользу ее высказались Маков и граф Толстой; сомневались в пользе ее Набоков и Грейг; Дрентельн и я – решительно возражали против предоставления полицейским властям подобного произвола, составляющего уже и теперь главный повод к справедливому неудовольствию и ропоту даже между людьми самыми благоразумными и спокойными. Я заметил, что перемещение из столицы хотя бы нескольких сот людей, состоящих на дурном замечании у полиции, нисколько не достигнет цели и даже не уменьшит зла, а только восстановит окончательно общественное мнение против правительства.
Председатель (Валуев) не высказал своего личного мнения; он должен был прекратить заседание по причине позднего часа. Чтобы прийти к какому-нибудь положительному заключению, положено вторично собраться завтра.
Сегодня был у нас в доме маленький музыкальный вечер: пели Прянишников и старик Опочинин; первый – как артист, второй – как любитель.
17 марта. Суббота. Вчера генерал Шанзи сделал мне визит, но не застал меня дома. Сегодня после доклада я отдал ему визит. Беседа наша продолжалась с полчаса, но ограничилась обычным светским разговором. Новый посол имеет симпатичную наружность, любезен, но сознается, что совершенно новичок в дипломатии.
Вечером был я на лекции подполковника Плюцинского в зале Инженерного училища.
18 марта. Воскресенье. На разводе присутствовал новый французский посол генерал Шанзи. После развода заехал ко мне великий князь Николай Николаевич вместе со своим начальником штаба графом Павлом Андреевичем Шуваловым.
20 марта. Вторник. Сношения дипломатические касательно Восточной Румелии подвигаются туго. Италия подается на то, чтобы принять участие в смешанной оккупации, хотя и обставляет свое согласие разными оговорками. Но Порта артачится. Вопрос идет о том, где можно с меньшими неудобствами допустить присутствие турецкого контингента. Мы уже согласились было на занятие им Бургаса; но Столыпин на сделанный ему запрос ответил, что отнюдь не следует туда допускать турок, и указал на некоторые пункты близ южной границы Восточной Румелии в горах Родопских.
Сегодня во дворце был большой парадный обед в честь обоих новых послов – английского и французского.
21 марта. Среда. Бóльшую часть утра провел я в изучении картографических работ, приготовленных в залах Зимнего дворца для осмотра их завтра государем; поэтому не поехал в заседание Военного совета. Обедал во дворце с графом Шуваловым и Гирсом. После обеда, за чашкой кофе, читались полученные новые телеграммы и дипломатические депеши.
22 марта. Четверг. После моего доклада было обычное совещание по делам политическим, с участием графа Шувалова. Решено взять почин относительно плана предстоящей оккупации Восточной Румелии. Полагаем предложить распределение районов для каждого из пяти контингентов.
После совещания государь осматривал картографические и съемочные работы.
