Ездил на почту, в типографию, к Блех. Она была одна, хотя и ждала Ел<ену> Ник<олаевну>, от которой пришло только письмо. Меня трогали ее восторги, ее скрытое служение пропаганде новой поэзии. Тенденцию «Крыльев» все-таки еще не переварила. На Морской, на Невском никого не было. После вечер был у Званцевой, она рисовала меня; торопился, ожидая Потемкина, который не пришел; вероятно, вечер состоялся{657}. Прислали корректуры, правил их, мирно беседуя с сестрой, луна была огромна. Быть одному! От Лемана странное и нежное письмо, будто давнишнее что-то{658}. Денег не прислали.
Я редко бываю так уныло и грустно настроен, как сегодня: денег нет, любви тоже, мои писанья все меньше нравятся даже друзьям, хотя я вижу, что они лучше написаны, тоньше, радикальнее, классичнее; какая-то усталость к концу сезона. Был в типографии, у Нувель, гулял, ничего не выгулял. Ничего не писал, пришел Павлик в той же мизерии. А еще когда все разъедутся, что будет! У Ивановых были Сомов, Бердяев, Троцкий и Блок. Сидел англичанин, очень достойный и пасторский. Играли, болтали, читали послание Юраши; стихи очень хорошие Блока. Мне было скучно, но потом, когда мы уже вышли на улицу и я провожал Сомова и Тр<оцкого>, я развеселился, мы напевали Massenet и «Fille de M-me Angot», и я вспоминал прошлую весну, Коровиных, нашу компанию. Дома письмо от Людмилы, зовет в четверг. Когда же, где же я его увижу, узнаю, буду известен и интересен так, чтобы хотя этим влиять на отношения? Отчего сегодня свет померк, я усталый и обиженный, угнетенный? Я читаю новеллы Giovanni Fiorentino, и жизнь любви и трепет меня увлекает, но какая-то тяжесть меня давит, и неделя представляется какой-то скучной. Где же, когда же я его увижу?
Сижу дома, дождь, грязь, серо. Денег не шлют. Играл Rameau; когда же я его увижу? «Nous nous reverrons nous dans cette vie? folie»[238], как поется в «Гибели Фауста»{659}. Как-то вся жизнь померкла, и теперь еще все будут разъезжаться. Вечером пришли Леман и Эбштейн. Борис Ал<ексеевич>, кроме того, прислал мне письмо самого восторженного и нежного свойства{660}. Повезло мне, нечего сказать: то Троцкий, то Леман. Смотрели книги, играли, читали. Когда же я его увижу? Боже, Боже, когда опять будет солнце, пришлют деньги, выйдут книги, опять выступлю на свет божий?!
Пошел к Блоку, где был сеанс Сомова{661}. Пришли при мне «Весы», я читал рецензии Брюсова на Городецкого, Блока, Иванова{662}, болтал всякий вздор, пил чай; в конце пришла Веригина. Сомов довез меня до Морской, на Невском видел моего студента. После обеда пошел к Верховским, мирно и скучно просидели, пока не приехал старший брат от Ландовской. Денег у меня опять все еще нет. Никуда идти нельзя. Вечерами будто возвращаешься обедать за границей в отель. Ах, я так расстроен! Роман Брюсова отличен{663}.
23
Не желая дожидаться Валентина, пошел с Сережей по набережной. Он отправился к Блоку, я же на Морскую и Невский, видел Пуца, Юсина, Павлика, но того студента не видел; дома была тетя, пришел Тамамшев, посидел, покуда я не пошел к Званцевой. Там была Семичева девица; довольно вяло беседовал со старыми девами, дома писал «Евдокию», денег не шлют — прямо не знаю, что и делать. Давно я не был в такой disette[239], но я не особенно унываю.
Встал рано, писал «Евдокию». Завтракал у Чичериных{664}; дивный день, представляется лето, Финляндия, веселая банда молодых людей. На Литейном встретил Чулкова с Ге, Чулков просил у меня «Домик» в альманах{665}. Зашли к Ивановым. Сабашникова, отослав мужа в Крым, переезжает в четверг навсегда в город{666}. «Оры» затевают альманах очень скоро и тащат туда «Евдокию», но хотят с участника по 25 р. Дома письмо из «Весов», что деньги получу на этой неделе, и потом там опять история. Рябушинский поссорился с Курсинским, вышедшим из «Руна» и т. п.{667} Людмила зовет завтра. Пошли к Ек<атерине> Ап<оллоновне>, она, кажется, только что получила деньги, но была не очень любезна. У Ветчинкина все смотрел на нравящегося мне приказчика, он погрубел за этот год. Дома застали Юрашу Верховского; кажется, его стихи не будут в «Кораблях»{668}. Только что я стал одеваться, пришел Павлик. Пошли вместе до Вознесенского. У Сомова была Анна Андр<еевна>, его брат с женой и племянница; играли, читали, «Евдокия», кажется, понравилась. Смотрели японцев и Гаварни. У Вальтера Ф<едоровича> вчера ничего, кажется, не вышло. Шел и домой пешком. Дома нашел присланными «Факелы» «для ознакомления»{669}.
