Дальше идти некуда! Тут уже нет и вида «защиты сельского населения» и даже неимущих селян. Были уже случаи сплошного сжигания сел. На днях распространился слух, будто красноармейцы одной из городских казарм остановили карат‹ельный› отряд, возвращавшийся с имуществом, награбленным у деревень, причастных к бандитизму, — и заявили будто бы, что они здесь служат сов‹етской› власти, а там их деревни грабят, волнение было «успокоено», и только слухи о нем пронеслись в городе. Может быть, это и неверно, но очень характерно. Такой конфликт должен возникать не в одной совести[84].
Сегодня от губчека (или от гучеки, как это говорят в просторечии) напечатан длинный список расстрелянных. Здесь перечислено 29 NoNo, но под некоторыми номерами есть по 2, по 3, даже по 4 фамилии. Надо, значит, прибавить еще 8 человек, выйдет всего 37 человек в одном списке. Тут уже впервые являются расстрелянные заложники. У меня сжалось сердце при одном имени. Это Григорий Вас. Вовк, расстрелянный, как заложник из…[85]. Недавно сын одного Вовка писал мне, напоминая о нашем знакомстве в 1905 году, когда он содействовал мне в борьбе с черносотенством. Теперь он просил меня сделать что возможно для спасения его отца. Я написал письмо нач‹альнику› чрезвычайки (или следователю) Зайцеву 8 или 9 сент‹ября›, где говорил, что Вовк-отец старый крестьянин, а сын — один из прежних убежденных работников, которых восстановлять против себя не имеет смысла. На днях Прасковье Семеновне Ивановской говорили в Ч.К., что Влад‹имир› Гал‹актионович› ходатайствует за явных бандитов. Теперь, дескать, арестован и сын. Прочитав фамилию Вовка в списке расстрелянных, я был уверен, что это и есть отец моего знакомого. Оказалось, что чрезвычайник спутал. Расстрелян другой бедняга заложник: имя его другое, тогда как моего зовут Антон Никол‹аевич›. Несчастие, значит, переносится с одного старика заложника на другого и с одного сына на другого, которому, значит, может грозить еще расстрел…
Во всяком случае это уже началось… И этими мерами думают ввести социализм! Слепота, слепота! А между тем они так слепо уверены, что когда во время приезда Рак‹овского› я заговорил о необходимости свободы и о вреде жестокостей, — то все уверенно и весело смеялись, как будто я сказал что-то наивное59. Да это и действительно наивность. Один фальшивый шаг влечет за собой другой, третий. Большевизм сделал уже столько фальшивых шагов, что ему, пожалуй, нет уже возврата и приходится идти до конца.
Получил письма от С. Д. Протопопова. Присылает некролог С. А. Венгерова60. Умер, вероятно, от диссентерии. Был здоровяк. В некрологе об эпидемии умалчивается.
Вчера (29 сент‹ября›) в местных «Известиях» напечатана изуверская статья (подписанная С. Е.) «Катюзi по заслузi». «Выборы на широкую красноармейскую конференцию заканчиваются». «Уже выяснилось, что коммунисты-большевики будут представлены в большинстве. Нельзя, однако, обойти молчанием служащих в некоторых учреждениях, выбирающих беспартийных, т. е. „петлюровцев и белогвардейцев“, а в pendant к этому сообщается, что железнодор‹ожные› рабочие сортиров‹очного› депо послали исключит‹ельно› коммунистов, в том числе т.т. Порайко и Ермана.
„Еще возмутительнее, чем выбирающие беспартийных, поступок служащих Е.П.О.“. Они избрали меньшевиков, заключенных в тюрьме, находящихся под следствием… Это могли сделать только приверженцы Врангеля и Пилсудского… Вон из советских учреждений всю эту…» (разумей «сволочь»…).
Интересно, что жел‹езно›д‹орожные› рабочие на всяком собрании свищут коммунистам, и те же Ерман и Порайко часто вынуждены смолкать. Но большевики ухитряются фальсифицировать выборы и держатся пока на этой лжи. Между тем, с кем ни заговоришь из рабочих, — всюду слышишь только недовольство, а по отношению к коммунистам даже ненависть.
