В нашей губернии ходит следующая довольно поэтическая легенда, которую Прасковье Семеновне рассказывал кто-то из приезжих несчастливцев родных, приезжающих за заступничеством в политич‹еский› Красный Крест.
В крестьянской семье родился ребенок. Родители пригласили кумовей и поехали в церковь. Когда священник приступил, к обряду и снял с ребенка покрывало, то оказалось, что вместо ребенка оказался… топор. Священник рассердился. Что такое вы мне привезли. Убирайтесь! Ребенка повезли и, когда приехали домой, то под покрывалом опять оказался ребенок.
Судили, рядили. Собралась вся деревня, и решили опять везти к попу крестить. Привезли, опять вскрыли покрывало, и вместо ребенка оказалось… сито. Священник опять рассердился и опять прогнал кумовей с странным перевертнем. Приехали домой — опять вместо сита ребенок. Опять собралась вся деревня, выбрали новых кумовей и решили потребовать во что бы то ни стало, чтобы поп окрестил ребенка, чем бы он на этот раз ни оказался. Приехали и приступили опять к попу: что бы ни оказалось — крести!
Поп перекрестил покрывало, снял его — под ним оказался вместо младенца прекрасный букет цветов. По настоянию приехавших поп приступил к обряду и, когда совершил его, то оказался прекрасный младенец невиданной красоты, и родителям оставалось только радоваться.
Толкование такое: если бы поп окрестил топор, то была бы нескончаемая тяжелая война. Если бы окрестил сито, был бы голод. Но так как он окрестил букет, — это значит, что Украина расцветет невиданным еще цветом. И будет это с января 1921 года.
А теперь вместо поэзии — проза. Идут выборы в совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. В одном учреждении (в госуд‹арственном› банке) пришел коммунист Кавин и стал руководить собранием. У него спросили, на каком основании он взял на себя эту роль и кто его выбрал. Тот сконфузился и уступил. Выбрали…[87] и затем приступили под его руководством к выборам, выбрали троих, тоже не коммунистов. На следующий день или даже немедленно и председатель, и трое выбранных были арестованы чрезвычайкой, и на следующие выборы явился опять прежний самозваный председатель Кавин, который просто объявил себя председателем, вместе с председателем чрезвычайки. Выборы прошли, разумеется, как по маслу. Выбраны все коммунисты. В «Известиях» пишут, что все-таки некоторые учреждения опозорены нежелательными выборами «соглашателей» и социал-предателей, т. е. меньшевиков. Но все-таки выборы вообще прошли с огромным торжеством для коммунистов.
Так распоряжаются с бедным «диктатором» пролетариатом! Вчера (27 ноября, № 147) в «Вестнике» напечатана статья «К позорному столбу», в которой речь идет как раз об этих предвыборных собраниях: «Собрание сотрудников губфинотдела, — говорится в этой статье, — состоявшееся 23 с. м., выделяется среди других предвыборных собраний. В то время как все трудящиеся единодушно принимают резолюции о необходимости самого активного участия в советском строительстве, — указанное собрание отклонило резолюцию, смысл которой сводился к необходимости поддержки сов‹етской› власти. Договорились г. г. чиновники…
…Этим они поставили себя вне пролетариата и не смеют они больше ставить себя на одну доску с рабочими и требовать уравнения в продовольств‹енном› отношении… На предстоящем вторичном собрании служащие должны определенно заявить, с кем они — с революцией или с контрреволюцией» (подписано — сотрудник губфинотдела).
Мирные переговоры с поляками прерваны до отвода Польшей своих войск с украинской территории (Вiсти-Известия № 146 26/XI-20).
Внезапная радость. Приехали Наташа, Костя и Соничка. Приехали совершенно здоровые. Девочка мало выросла, но как-то стала развязнее и разумнее. Наташа как будто поздоровела: ей приходилось много работать, и это явно пошло на пользу и ей, и девочке. С последней некогда было много возиться.
С большевиками пришли махновцы. Так как они много помогали против Врангеля, то большевики по какому-то договору, очевидно неискреннему с обеих сторон, предоставили им значит‹ельные› льготы. Теперь в Харькове существует махновский штаб под черным знаменем анархистов, махновцы устраивают митинги в театрах, народ на них валит валом. Еще недавно объявленные вне закона — махновцы теперь ведут открытую агитацию против советской власти, доказывая преимущества безвластия: заводы принадлежат не рабочему классу, а тем рабочим, которые на них работают, и т. д. Появились они уже и в Полтаве и, говорят, ведут себя победителями. При столкновениях и насмешках «советские» всюду уступают. Явно, что это долго продолжаться не может.
