Вернулся домой пешком по грязи, как все эти дни — оттепель, и тепло, как весной. Вечер[ом] с А[нютой] к Евг[ении] Павл[овне], у котор[ой] был С[ергей] П[авлович]. Было довольно приятно. Рано, в половине 12-го, ушли домой и дома я еще помог А[нюте] составить букетик и дочел dialogue из «La puttana errante»[3075].
3 янв[аря], среда
Писал. После обеда прочел несколько глав из «Les anglais»[3076]. Вечер[ом] у нас Женя-Тося, Варюша и Нина Гизе. Читал еще из «Tempietto di Venere»[3077] стихи и прозу.
4 янв[аря]
Не работал. Рано с Димой поехал на Вас[ильевский] о[стров] в таможню получать неизв[ествую] посылку. Она оказалась дерев[янным] ящичком — аптекой, высланной Мефодием еще летом. Пришлось заплатить 134 миллиона, за что меня журили, говоря, что содерж[имое] ящика этих денег не стоит и что почти все [это] ненужные вещи. В 4 ходил к Абельманам дать ответ Элькану, предложившему мне купить картину от Кирнарского «Купальщицы». Посидел у них около часу, выпил стакан пива, съел мандарин и конфету. Были любезны чрезвычайно, осведомлялись о моем здоровье после недавнего моего у них скандальчика и извинялись у меня (!).
Вечером с А[нютой] поехал к Белкиным, там кроме нас одна Анна Петров[на] Остр[оумова]. Мы пели под отвр[атительный] ак[компанемент] Белкиной.
Он [В.П. Белкин] показывал свой жалкий сезаннистый неоконченный и непохожий портрет А. Ахматовой, который я не удержался жестоко раскритиковать. По этому поводу начался спор, продолжавшийся за чайным столом, слишком поздно поданным — перед самым нашим отход[ом], связ[анным] с трамваем послед[ним]. Пел я неохотно и был не в голосе, и злился на аккомпан[емент]. Было скучно, и, казалось, — зачем мы познакомились?
Сег[одня] без меня опять приход[ил] Рябушинский звать к себе.
5 янв[аря], пятница
Работал. Приезжал Замков по поручению Кирнарского с картиной «Купальщицы». Я ее купил, и жид мне не уступил, хотя и делал вид, что сделал это: по версии Элькана, как раз эту сумму ему и предлагали, а не бóльшую. К 7-ми к Жене-Тосе обедать. Там, для нас неожиданно, вернувшаяся из Берлина Кл[авдия] Фел[иксовна]. Мы (А[нюта], я и Дима) были с ней офиц[иально] холодны, ни о чем не расспр[ашивали]; она держала себя с апломбом. Была еще Анечка. Обед готовила Тося, и вкусно. Женечка был не в духе — из-за Кл[авдии] Фел[иксовны], верно. После ухода Кл[авдии] Фелик[совны] смотрели книги: «Gil Blas»[3078] с илл[юстрациями] Gigoux и «Les causes célèbres»[3079]. Домой в 9 ушли пешком. Дома написал письмо Мифу. Во сне почему-то видел Дягилева в какой-то странной обстановке и среди несвойственных ни ему, ни мне людей.
Утром приходил Черкесов звать на елку завтра.
24 [декабря] / 6 янв[аря][3080]
Утром пришел Платер и привел Берганского — еврея-антиквара. Покупать, — хотя я и не просил об этом Платера. Предл[ожил] ему пустяки: гравюру с Ватто и томик XVIII века «Anacréon, Sappho, Bion et Moschus»[3081] с vignet’очками Коппенов[3082] и др[угое]. Обе вещи мне ненужные. Потом работал до 5-ти часов, частью при лампе. Вечер[ом] в 10 пошел к Бенуа на елку. Были все близкие. Дочка Серебряковой[3083] протанцевала 2 танца, поставленных Бушеном[3084], очень мило, в балетной юбочке.
Сестра ее Катя изображала Амура. Шура преподнес мне свой альбом «Versailles»[3085] с нежной надписью. Добуж[инский] подарил мне свои «Воспоминания об Италии»[3086]. Сидели до часу ночи. Болтали, рассматривали новые немецкие книги.
Было приятно. Кока рассказал странный рассказ «Происшествие на Рождественской»: одинокая дама в ложе, темный дом, квартира с тремя голыми повешенными. Брюнет, в 15 м[инут] поседевший, мыловаренный завод.
25 [декабря] / 7 янв[аря], воскр[есенье]
Работал. Ранний обед. Приезжал Нашатырь, долго сидел. Пригласил меня обедать в субботу. Потом приехали Женя-Тося с Гринерами[3087] (ее сестра с мужем).
Сидели дов[ольно] долго и непринужденно разговаривали. Потом я пел. К 10-ти пошел к Павловым. За чаем беседов[ал] с дочкой Шурой. Было много народу, и все кикиморы и старые или неинтересная неизвестная мне молодежь.
8 янв[аря], понед[ельник]
Работал немного. К 4-м пошел, предварительно растянувшись на спину перед самым нашим подъездом (ушиб тазовые кости и локоть), в «Евр[опейскую] гостиницу» по приглашению Гринеров. В отд[ельном] кабинете, разъед[иненном] от больш[ой] залы занавесью, был подан чай, торт, фрукты, портвейн, коньяк, сандвичи и крюшон. Я, А[нюта], С[ергей] Дм[итриевич], Тося-Женя, два уходившие и приходившие назад еврея. Было оживленно и приятно и вкусно. Домой пешком тоже, с А[нютой] зашли к Вареньке. Потом домой, прочел libro V[3088] из «Asino d’oro»[3089].
