Прочел рассказ Eulenberg’a «Die Windmühle»[3355]. Набивал холст на подрамник. Пил кофе с А[нютой] и Ниной Гизе. Говорил с ней о ее любви. Шутил с ней. Нарисовал контур (очень приблизительно) новой картины с радугами для Шиманского. После обеда читал «Life of Goethe»[3356] Lewes. после чая пришел сначала Бушен, потом Верейский с женой, говорили не очень интересно, смотрели литографии Gavarni, Beaumont’a, Monnier, Verdier и пр[очих], что у меня есть в альбомах. Почитав еще немного Lewes’a, пошел рано, в час, спать.
Сегодня Женя присл[ал] из Москвы на показ для советов свои иллюстрации к «Brautwahl»[3357] Гофмана.
19 [августа], воскресенье
С 12-ти почти до 9-ти работал с перерывами только для Шиманского. Пока недоволен. Почти целый день у нас была Нина Гвозд[инская], и большей частью в моей комнате. Заезжал Иванов, привез мне письма жены Николая II.
Вечером прочел их десяток[3358]. Глупая, экзальтированная, жалкая женщина.
Писаны они на плохом англ[ийском] языке некультурной женщины. Потом написал ответ на письмо Женечки относительно присланных им мне его рисунков.[3359] Прочел еще рассказ Eulenberg’a «Der Schleifer»[3360]. Очень устал от работы.
20 [августа], понед[ельник]
Опять с 11-ти до 9-ти работал над картиной. А[нюта] с Ниной Гвозд[инской] уехала в Стрельну. Днем пришли Христина с дочкой, очень долго сидели у меня пока я работал. Пили чай, болтали, шутили. Вечером читал рассказы Eulenberg’a, написал откр[ытое] письмо Мифу, снес его в ящик и стал читать письма импер[атрицы] Алекс[андры] Федор[овны].
21 авг[уста], вторник
С 12-ти до 9-ти писал картину. Днем была Ев[гения] Павл[овна]. Я принимал ее один. В 9 меня позвали на домовое собрание. Когда я вернулся, у меня сидели Элькан и Кантор, привезший из Берлина «Жар-птицу», Анюте — тряпочки и шоколад от Генриетты. Показывал Кантору нек[оторые] свои старинные книги. Потом читал письма Алекс[андры] Федоровны. P.S.
22 ав[густа], среда
С 11-ти до 9-ти работал. Утром А[нюта] всплакнула из-за болезни своей.
Вечер[ом] приходил Элькан советоваться: продаются две мои старинные (1892 и 1897) акварели, очень плохие. Я ему отсоветовал.
Получил письмо от Мефодия вчера.
К 10-ти пошли к Степановым. Там был д[окто]р Мендельсон. Написал при всех обещанное Женечке любовное письмо, очень глупое. Сидели до часу.
23 авг[уста], четверг
С 12-ти до 8-ми работал с перерывом для ванны. Вечер[ом] дома. Читал письма Алекс[андры] Фед[оровны] к Ник[олаю] II и «Магич[еские] рассказы» Муратова[3361]. Анюта уехала веч[ером] с Димой в Павловск.
24 авг[уста], пятница
С 11-ти до 8½ работал. Написал фигурки. Вечер[ом] заходил ко мне Ника Мазуров.
Разговор шел вяло, хотя говорили о женщинах и любви. Написал ответ Серовой.
К 11-ти пошел к Ате Бенуа. Она прочла мне длиннейшее письмо А[нны] Карловны[3362]. Взял у них мои книги. Дома читал письма имп[ератрицы] Алекс[андры] Федор[овны].
25 ав[густа], суббота
С 11-ти до 6-ти работал и кончил картину. Заходил Верейский, принес мне две свои литографии. Показал ему картину — понравилась. Потом пришла ненадолго Леночка Павлова. После обеда пошел к Элькану — он вылез из ванны, ходил полуголый — от него телефонировал Добычиной: ложка, если не врет, вернулась из Москвы[3363]. Около 9-ти пошел с Эльк[аном] к Серебряковой и Бушену. Говорили о танцемании. После его [т. е. Б.В. Элькана] ухода Бушен с яростью набросился на него и, еще больше, на его дам, ругал этих: посл[едних] — справедливо. Потом говорили о Фед[оре] Фед[оровиче] — Тасе — Рене[3364]. Зина комично ругала Рыбаковых, кот[орые] приняли ее с детьми в Царском возмутительно нелюбезно и скупо.
Вернулся домой. Анюта с Димой вернулась из Павловска в 12 ч[асов] больная, усталая; из-за пустяков плакала, и я разозлился. Письма от Мифа и открытка от Неточки, претенциозная и глупая. Не стану ей отвечать. Читал письма жены Николая II.
26 ав[густа], воскр[есенье]
В 12 пришел Элькан, подарил мне банку черносмор[одинового] варенья. Показывал ему мою картину, нек[оторые] старые мои рисунки и рисунки совр[еменных] художников; из них я подарил ему, чтобы не быть у него в долгу и отплатить сторицей, хорошую акварель Нарбута, воспроизв[еденную] на обложке детск[ой] книги: полишинель в ромбе. После его ухода вскоре пришел А.Н. Иванов, дов[ольно] долго сидел. Потом ранний обед. До обеда я тщательно убрал и вымел мою запущенную комнату. После обеда лежал: читал «Магические рассказы» П. Муратова — pas-grand-chose[3365] — подражание H. de Régnier. Около 8-ми с А[нютой] пошел на Вас[ильевский] о[стров]. Обыкновенные, уже поднадоевшие разговоры: о Фед[оре] Фед[оровиче] + Тосе, о недоброжелательности Сер[гея] Пав[ловича] Кост[ычева] и т. д. Я молчал больше и слушал скучая. Вернулись пешком — чуд[есный] лунный теплый вечер.
Читал Lewes’a «Жизнь Goethe» о «Werther’e» и «Clavigo»[3366].
