Ходил вечером к Рудановскому; предложил меняться: моего Гелоса на гарднер[овскую] пастушку XVIII века. Обещал.
3 мая
Работал — делал контур новой картины — спящая дама в комнате.
4 [мая], воскресенье
Не работал. Слухи и надежды на освобождение.
5 мая
Начал писать маслом, покрыв всю картину. Поехал к Анне Петровне; обедал. После обеда сидели в саду. Ночевал у них.
6 мая
Вернулся домой и вскоре пошел к Рудановскому: получил пастушку. Я неисправим со своим фарф[оровым] коллекционерством.
С 7 на 8 мая
Had a pollution[1243]. Приходил А.А. Блок и предлагал[1244] постановку в Музык[альной] драме — пьесу какой-то русс[кой] авторши «Дантон»; я отказался[1245].
9 мая, пятница
Заезжал Нерадовский и привез мне бумажку на получение талона на 25 тысяч[1246].
Получу ли я их? Обедал у Рыбакова, сообщил ему, что есть для него картина и что я горю нетерпением с ним рассчитаться. Смотрел у него книги: Niel 1848 года fac-similé портр[етов] des personnages illustré du XVI sièc[le][1247], «Physionomies et expression»[1248] и др[угие]. Ночевал у Анны Петровны.
10 мая
Вернулся домой рано. 25-летие Анюти[ной] свадьбы; подарил ей солонку и в ней 500 рублей. Писал долго к[артину], [как] и всю эту неделю. Днем были Михайловы, потом Pignatelli (она расск[азала] о злобн[ых] происках Саши, чтобы меня тоже назначили дежурить у ворот, от чего меня освободил наш комитет[1249]); вечером были все Павловы, Елена Макс[имовна][1250], М.И. Прево, барон и Женя с детьми.
Весь день было чудесное угощение, даже вино: коньяк, cherry brandy и домашняя cacao-chova[1251]. Разошлись до 11-ти часов.
11 мая
Работал и докончил картину — спящую в комнате девушку. Претензия сделать van der Meer’a Delft[ского][1252] или P. de Hooch’a — конечно, вышло убого и неумело.
Но рад, что могу разделаться с Рыбаковым за его провизию. Пошли с Анютой и Димой в Мал[ого] театра моск[овскую] студию: Хохлов[1253] устроил мне gratis[1254] 2 места. Я примазал и Диму. Шла «12-я ночь». Шла в сукнах, чего я не люблю, играли очень посред[ственно], много шумели, но весело не было. На русс[ком] пьеса звучала не хорошо. Публика иск[лючительно] еврейс[кая] — сытая и веселая. Мне было противно. Домой в сумерках пешком. Потом хороший ужин из остатков вчерашнего великолепия. В общем же грустно, тоскливо — неоправданные надежды.
Суббота, 17 мая
Неделя прошла без работы; ничего интересного. Получил две стар[инные] граднер[овские] группы от Рудановского — музыкан[ты] светск[ие] и сельские — в обмен на картину, котор[ую] еще должен написать. Сегодня звонил Валечка: умер Нурок.
<…>[1255] the night[1256] <…>[1257]…
В суб[боту] вечер[ом] у меня Верейский и Жарновский; смотрели книги и литографии.
18 мая, воскресенье
Нарисовал контур новой картины. Воспаление верхнего века у меня. Вечером с Анютой в театр[альной] студии. «Потоп» — пьеса норвеж[ского] пис[ателя] из американ[ской] жизни[1258]. Изображен bar, который чуть было не затопило рекой: очень примитивный [спектакль], но смотрится без скуки. Играли неважно. В зале невыносимо от еврейских рож — все в зале евреи.
19 [мая], понед[ельник]
Начал писать XVIII век — дама в лилов[ом] на скамейке в парке англ[ийского] характера. В высшей степени банально и пошло. На хорошую работу не способен.
Работал долго; по краскам выходит красиво, было бы хорошо, если бы хорошо было нарисовано и если бы не такой банальный сюжет.
После обеда зашел на минуту к Павловым взять на нес[колько] дней подарен[ный] Ев[гению] М[аксимовичу] этюд мой. Потом на панихиду к Нуроку. Он изменился [ — ] совершенно другое лицо у него. Потом вечер[ом] у нас молодежь.
Катенька Ольхина[1259], Над[ежда] Н. Алябьева, Дергачев и Юзвикевич — мило, но незначительно. Я изобразил Веру Фокину[1260] из «Египетских ночей». После ухода пел Шумана, потом Женечка выстриг меня под гребенку № 2. Спал хорошо, сердце едва чувствовал. Глазу лучше.
20 [мая], вторник
Утром не писал; к 12-ти часам Валечка принес перед св[оим] отъез[дом] в Финляндию на хранение документы. Завтракал у нас. И меня, и Анюту шокировал всем своим тоном, вел разговор в противном, циничном, эгоистич[ном] [тоне].
Анюта сказала: «Он низко пал». С ним пошли на Подьяческую на вынос тела Нурока. Было грустно; Мария Степановна[1261] убивалась. Проводил до Офицерской, зашел справиться о здоровье Жени, котор[ой] резали руку в больнице. В 3 часа начал работать и кончил в 9-м — закончил картину. Вышла красиво по краскам, но эскизно.
Обедал Осинька; сидел у меня в комнате, пока я работал, но не мешал. Рано лег спать. Немного чувствовал сердце.
21 [мая], среда
