Ездил к Сорину свезти ему св[ою] акварель — «Грибоборок». К нему обратилась жена архит[ектора] Lessner’a, находящаяся теперь в Париже и пожелавшая купить что-нибудь мое. Глупый и скучный этот Сорин. В магазин Г[иршмана] заходил без меня Michel и передал мне табакерку. Встретил у Г[иршмана] Танечку, с ней немного бродил, посадил ее в бус[2790].
Тут же на Honoré встретил Шуру Б[енуа], он меня познакомил с господ[ином], кот[орый] устр[аивает] выставку театральную. Я обещал им «Opera italiana»[2791] (маленькое масло) и Гюберчика[2792]. Пил кофе с Шурой у Weber’a и долго с ним говорил.
Он расстроен отъездом Ати с мужем и ссорой с Вл[адимиром] Ник[олаевичем] <из-за Нашатыря —
Маша went out <…>[2798]. Пили с ней кофе в Select’e.
Потом на taxi поехал к [младшим] Рахман[иновым]. Скоро пришли родители.
Нат[алья] А[лександровна] любезно и охотно согласилась взять бримборионы[2799].
Поехал обедать к Б[орису] Ник[олаевичу] Самойленко. Уютный и вкусный обед à trois[2800]. Потом пришли сестра Тамара с мужем Мирзой и Mme Евг[ения] Вас[ильевна] Нобель — немка из Кёльна родом. Очень милая, гов[орит] по-русски.
И жена Боровского. Весело, непринужденно и неприлично болтали. К часу домой.
14 окт[ября], среда
Ясно, но холодно. Зашел за мной Michel. С ним пил кофе у bistro. Расстались. Я зашел в магазин звонить Сорину: дама его будет сегодня смотреть мою акварель.
Пошел бродить по rue de la Paix, pl[ace] de Vendôme, [rue de] Castiglione. Тошно от кричащей и безвкусной роскоши. Кто купит все эти колье, бриллианты и т. д.?
Опять в магазин, дописал письмо Жене и пишу в эту тетрадь.
Ходил на Salon d’Automne[2801]. Впечатление удручающее. Bonnard (дама в ванне) и van Dongen (портрет) — вещи, о кот[орых] говорят — de la merde[2802]. С выставки поехал к молод[ым] ladies. Ждал долго приезда родителей. Скучал, зевал, и они не знали, что со мной делать. Дразнили друг друга я и Танечка. Простился с родителями. За Валечкой, и вместе с ним и Michel’ем, кот[орого] я пригласил, обедали в Lion d’or (?). Довольно вкусно. Заплатил я и за Валечку. Он был очень оживлен и весел, без умолку болтал. Про Марселя, Alexandr‘a, про венер[ические] болезни — забавно и остроумно. Потом бродили по бульварам и у Viel’a в сafé закончили вечер. Было холодно. В начале 12-го я был дома. В комнате записка: Здравствуйте, К[онстантин] А[ндреевич]. Когда придете, постучите в № 24». Это от Лили.
Я не пошел. Засыпая, трепетало сердце[2803].
15 окт[ября], четв[ерг]
Выяснилось, что вчерашнюю записку послала мне Добычина, ночевавшая дверь против двери. Приняла она меня в постели, в кофте, на вид она разложившийся труп. Говорила без умолка — об Анюте, ее нерв[ном] состоянии, о своей болезни, о том, что нет денег, будто была сумасшедшая и бросилась в Неву. Что врет, что правда — не разберешь. Сег[одня] веч[ером] пригласила меня к Белобородову, где будет будто и Шура. Погов[орили] с полчаса. Уехал в магазин, звонил оттуда Сорину, потом ездил к нему. Взял обратно акварель. Mme Lesser[2804] хочет XVIII век, силуэтные, с фейерверком — на 5 тысяч. Полузаказ. Видел две отвратные вещи Сорина. Опять в магазин. Взял подрамки и свез в отель.
Пил кофе и ел санд[вич] с ветчиной в сafé Select, читал Les Nouvelles littéraires.
К 3-м [в] bord[ello] di P[anthera]. Saw The Grecian Marble <…>[2805]. But not for C[osimo]. <…>[2806] middle aged towards me and had me <…>[2807] was strong[2808].
В магазин, видел Генр[иетту] мельком. Обо мне спрашивал L. Vogel: почему я ничего не сделал. Обедал у Гирш[манов] без Генриетты. Меня там страшно утомила Пархатая, без умолку трещавшая.
К половине 10-го пешком, медленным шагом, на rue Malebranche к Андр[ею] Яков[левичу] Белобородову. Там компания: Шура, Кока с женой, Атя с мужем, Леля (похорошевшая очень), Mlle Groyer[2809] (?) и Над[ежда] Евсеевна. Пили Asti Spumante и Сhianti. Кока демонстрировал синематограф — их фамильные летние сцены. Довольно забавно. Возвращался в отель наш на taxi с Над[еждой] Евсеевной. Она и лгунья, и сумасшедшая: будто на пароходе ее преследовал св[оей] любовью старикашка Бринтон, когда она ехала в Герм[анию] из Петербурга.
