Вечером вдруг без предупреждения — «Приказ Верх[овного] Главноком[андующего]» — о взятии Киева!! Блестящий, колоссальный успех!!
Правда, предместья кое-какие были взяты, накануне об'являлось о взятии Святошина (3–4 к[ило]м[етра] от Киева), но ведь шли же бои в Мелитополе больше 2-х недель, а тут, такой громадный город взят в один день. Видно, немцы испугались окружения и удрали. Замечательно!! Салют — 24 залпа из 324 ор[удий].
В 8 часов слушали выступление Сталина. Слышимость была неважная, все-же я уловил почти все. Самое главное — «война вступила в заключительную стадию». Скорей бы она кончилась... «Удар с востока сольется с ударом с запада, который нанесут главные силы союзников...» Видно, все-таки договорились.
В полтретьего ночи еще узнал о том, что наши войска несколько дней назад высадились в Крыму и заняли два плацдарма — севернее и южнее Керчи. Началось изгнание немцев из Крыма!
У нас ночевала Галюськина «приятельница», Любовь Павл[овна] Цузнер [нрзб: или «Цубнер»?], которую она еще летом [нрзб] в распределителе. Удивит[ельно] назойливая особа.
7. Утром слушал приказ Сталина войскам. Лозунги — «полное изгнание немцев, разгром их до конца.»
Днем был у Герш[фельда], уговорились итти 9-го хлопотать о билетах. Был в столовой, получал «праздничный» обед — там ад кромешный. Вечером, когда писал дневник, об'явлено о взятии Фастова танковыми частями. Это уже 50 к[ило]м[етров] от Киева. Чудесно!!
8. Адик утром достал билет в баню — в номер! Редкое событие! Пошли к 11 часам ночи и чудесно вымылись. Целый час сидели в ванне. Хоть на прощанье А[лма]-Ата позаботился о нашей чистоте...
9. Утром у Гершф[ельда] — его нет дома, ушел на репетицию. Решил сходить к Гузам, посидел у Ф[анни] С[оломоновны] часа полтора. Пришел к Г[ершфельду] — он уже вернулся с репетиции и спит! Оказывается, ночью была у них гулянка и он теперь отсыпается. Просто возмутительно! Назначить время и преспокойно улечься! Хороший стиль работы! Сидел в вестибюле, ждал часа два слишним. Написал две строфы песни «Москва». Наконец, их светлость проснулись, вышли и коротко (без всяких извинений за свое поведение) сообщили, что завтра они соизволят дать мне записку к Ленскому.
Дома занимался укладкой кой-каких вещей.
10. Утром опять у Г[ершфельда], получил записку. Накануне Галюська дала мне мысль обратиться в ЦК Комсомола, я решил, что это надо осуществить. Зашел в ЦК к Светличному, мне сообщили, что он будет только в 2 часа дня. Отправился в филармонию, к Ленскому, тоже не застал. Побывал дома, закусил, и снова в поход. Застал Ленского, человек, видимо, серьезный и может сделать дело. Определенно, правда, он ничего не обещал, но предложил зайти в воскресенье, 14-го. Тогда он все выяснит и скажет мне. От вознаграждения он отказался, т[ак] к[ак] ему это дело не стоит расходов.
У Светличного — разочарование. Брони ЦК КСМ не имеет и только получает от ЦК партии 1–2 места в день, которые берут командировочные. Все же он обещал мне, что сделает все возможное, если мне не удастся, он сделает все возможное. Насчет багажа должен, по его словам, обратиться в Турксиб с ходатайством Муканов. Я и вообще собирался итти к Муканову, просить, чтоб он ходатайствовал о билетах, поэтому прямо пошел в ССП. Там шел митинг, тема — приказ т[оварища] Сталина от 7-XI. Я принял участие, даже выступил, рассказал о своих работах и планах.
После заседания договорился с Мукановым, ходатайства он даст мне завтра.
Вечер провели у Гузов, я читал свои стихи.
11. Снова у Гершф[ельда]. Говорил с его замест[ителем] по хоз[яйственной] части Фурманом, которого еще накануне просил тоже похлопотать о билетах. Но он ничего не сделал. Из гостиницы отправился в санпропускник и там получил справки о сан[итарном] осмотре на всю семью. Дальше — ССП. Написал от руки два ходатайства, Муканов их подписал и я направился в Турксиб. В пропускной будке мне сказали, что с заявлениями надо обращаться к т[оварищу] Туку, который принимает с 2½ч[асов]. Была половина второго, но я взял пропуск и стал ждать наверху. Ждал до 3-х часов, Тука все не было, и по совету одной служащей я отправился к его заместителю Плохотину. Тот принял меня очень любезно, расспрашивал, когда я хочу ехать.
— Чем скорее, тем лучше, — был мой ответ.
Плохотин взял ходатайства, обещал доложить их Туку и похлопотать за меня. Мне предложил позвонить ему в 11 ч[асов] ночи. Это для меня проблема!
Из Турксиба я пошел в Союз раб[отников] Высшей Школы и там взял от Винарского записку в распределитель, с предложением отоварить мои карточки. Потом побывал в ССП и договорился со сторожихой, что она откроет мне помещение, когда я приду ночью звонить.
Побывал дома, съел несколько холодных пельменей и поспешил в распределитель (еще по дороге домой из ССП я заглядывал туда и убедился, что торговля идет и что там полно народу).