Я сегодня целый день проходил по Москве в своих небесно-голубых замшевых ботинках. Для большого города, каким является Москва, происшествие, конечно, незначительное. Зато событие почти вселенского масштаба для меня, закомплексованного преподавателя зарубежной литературы.
3 июня
«Такие странности душевной жизни никак не могут привлечь нас, ибо подлинный характер предполагает наличие могущественного и сильного стремления к действительному миру и овладению им. Интерес к такого рода субъективным натурам, мысль и чувства которых всегда вращаются только вокруг себя, являются пустым интересом, хотя бы они и считали, что являются высшими чистыми натурами, что они раскрывают в себе божественное начало, обычно скрывающееся в глубочайших складках души, и показывают нам его в совершеннейшем неглиже».
(
Водки совершенно не пил, только вино. Пьянел не сильно.
Танцевал плохо. Не особенно подвижен.
Временами немного красовался собой, мог встать в позу.
Был со всеми скрытен, не говорил о своих переживаниях, хотя они были видны на его лице.
Был склонен к импульсивным поступкам.
Природу всегда любил очень глубоко.
Очень добрый.
Склонность воспринимать все в трагических тонах.
Сексуальная потребность выражена низко.
В 1913 г. под видом вечеринки была проведена тайная консультация психиатров для определения его умственных способностей.
Му plan was to go out to the glacier around midnight. Have a last meal, I had finally decided on caviar and Dom Peringnon, pop the sleeping pills in my mouth, read with the help of my flashlight the 4th Duino Elegy and join the stars.
Living alone high in the Engadine mountains I spent my time reading Nietzsche and Bachelard.
Сегодня, спустившись в метро и стоя на пустой платформе, подумал о том, что я, конечно, почти осуществил
Когда я почувствую приближение смерти, то разобью аквариум, чтобы термиты вылезли из дупла и обглодали мое тело. Кости завещаю переработать в желатин и продать, расфасовав по маленьким пакетикам.
Читал Шопенгауэра.
Американские масс-медия в последнее время сосредоточились на карликах. Карлики, говорят нам, такие же люди, как и все остальные, только маленькие. Давайте признаем это; давайте будем относиться к карликам по-человечески, будем их любить. Но как же тогда быть со всей той мифологией, связанной с карликами и складывавшейся вокруг них на протяжении тысячи лет? Что же, получается, в Средние века карликов просто так, ни за что отправляли жгли на кострах и считали злобными, гнусными тварями? (Особенно, кстати, карликов-мавров.)
Очень часто получается так, что приходится общаться с теми, к кому равнодушен; те же, к кому испытываешь привязанность, живут жизнью, в которой тебя нет. Вроде как каждый вплетен в свою сеть социальных связей.
Заметил: когда я знаю, что у меня появляется перспектива рандеву, то в метро, когда я сижу, я держу свой зонт справа, с внешней стороны ноги. А в дни сексуальных фрустраций я ставлю зонт между ног. Фрейд, конечно, сразу бы меня раскусил.
Так странно: идешь по улице, смотришь на новые джинсы, и благодаришь за них незнакомых тебе, далеких, прекрасных (и не очень) писателей прошлого.
Вышел на балкон и смотрю на предрассветное небо, которое уже розовеет на востоке, на близкие дома и темные силуэты домов вдалеке на фоне розового и грязно-голубого, еще темного неба. Слышно, как вдалеке грохочет поезд. За свою жизнь я мог бы 10690 раз встретить рассвет, но, думаю, я видел ничтожно мало, по сравнению с этой цифрой рассветов, ну, может, 40–50, не больше. Да и вообще, человеку, кажется, привычней наблюдать закаты.
Назовите меня конченным пидорасом: я ненавижу футбол и никогда не досмотрел до конца ни один футбольный матч, хотя, говорят, в самом конце иногда показывают футболистов без футболок; кроме того, судя по фотографиям в газете, главный тренер нашей сборной — хронический алкоголик.
