Был у Дениса. Его дочка кричала весь вечер, потом заснула. Жена Дениса все время спрашивала меня, на кого похож их ребенок, я не знал, что ей ответить, и сказал, в конце концов, что он похож на мартышку. Да нет же, сказала жена Дениса, он похож на Дениса, мой ангелочек! Будет блондинка, как папа, губы и подбородок тоже его. Я в младенчестве тоже был голубым блондином, заметил я, ну, то есть блондином с голубыми глазами. Надо же, сказал Денис, в то, что ты был блондином, поверить сейчас уже совершенно невозможно, зато ты остался голубым. Я взял их ребенка на руки и стал рассматривать. Рассмотрел фиолетовые сосуды под тонкой красной кожей на черепе; мутные глаза. В качестве развлечения мне предложили поменять памперс, но я отказался.
Бабушка сегодня долго не могла заснуть, все ждала прихода магнитной бури.
В автобусе вчера две старшеклассницы обсуждали самое важное — любовь. Шумел мотор, в автобусное окно врывался ветер, девушки разговаривали негромко, поэтому в их разговоре о том, кто кому позвонил, кто кому не позвонил, кто у кого переночевал, кто с кем больше не дружит и почему, я не все смог расслышать. Самая захватывающая часть была посвящена
— Ну и дура же эта Светка! — заключила та, которая дала бы фитнесс-инструктору. Ну и хуй с ним, что психика, зато качок!
Гулял в парке, подслушал мужиков, обсуждавших, как правильно лизать пизду.
В метро рядом ехали два парня, пили пиво, потом один снял толстовку, остался в футболке, засучил левый рукав, стал показывать другому разноцветную татуировку на бицепсе, водил по татуировке пальцем правой руки, что-то объяснял; потом опять надел толстовку.
Видел двух пьяных мужиков, ссавших у всех на виду. Один ссал на памятник Есенину на Тверском бульваре, поссал и стал подпрыгивать, тряся членом. Второй — на остановке у Люблинского рынка встал спиной к дороге, по которой неслись машины — наверное, стеснялся — и ссал в урну. Я пытался разглядеть их хуи и думал о том, что хуй другого всегда больше, чем свой, интересный феномен. В душе потом раздумывал: дрочить или нет, хотел вспомнить, когда у меня в последний раз был запоминающийся секс, вспомнил, как ебался однажды с футболистом, лет шесть назад, и был ему настолько отвратителен, что мы оба не могли кончить, я не кончил в первый раз в жизни, поэтому хорошо запомнил.
Ходил в кино с Игорем. Ни фильм, ни я не были ему интересны, зато он интересовался парой пидорасов, сидевших сразу за нами, они весь фильм шушукались, держались за руки и склоняли друг к другу головы, у одного, я потом заметил, были ужасные ботинки.
Сегодня меня в метро остановил милиционер, схватил за рукав пиджака. У него были грязные руки, безымянный палец на правой руке без фаланги, а на среднем и указательном — деформированные ногти, похожие на куски расплавленного полиэтилена. Он отвел меня в милицейскую комнату с грязно-зелеными стенами, подходившими по цвету к моему салатовому пиджаку, сказал: садитесь, ждите. Я спросил его, что я ему сделал. Он ответил: мы знаем что. Я сидел, смотрел на решетку пустого обезьянника, думал: сейчас меня там запрут. Потом стал рассматривать стенд с фотографиями пропавших детей. Милиционер куда-то позвонил, спросил мою фамилию, я ему назвал, мог бы назвать любую другую, документов он не проверил.
Потом он мне сказал: идите, всего хорошего.
Видел в метро трех здоровых пидорасов. Им было на всех наплевать, и всем было на них тоже наплевать. Только коммивояжеру в сером костюме, кажется, было неприятно стоять рядом с ними, но он их боялся, они были здоровые. У меня весь день болело горло, я положил в рот сосательную таблетку ядовито-розового цвета, у менеджера такого же цвета был галстук.
