К счастью, у нас обоих хватило разума не поехать на эту платную экскурсию. Башней пренебрегли, иногда мне казалось, что главная цель всей поездки – это как можно дольше продержать туриста в автобусе: картинки, под убаюкивающее гудение гида, быстро меняются, все вместе, гостиница не удручена постояльцами, все это напоминает какой-то передвижной сеанс. В Пизе я тоже отчетливо все себе представляю: часовая прогулка, разговоры о центре тяжести, а главное – Пиза в моем сознании никак не связана с литературой. Я люблю бродить только по старым воспоминаниям, по не увиденным картинкам.
Жара еще стоит и дышит в затылок и плечи, мы медленно возвращаемся на площадь Синьории по своим следам, вынюхивая и обсуждая каждый камешек. Наш дальнейший маршрут между площадью Синьории и Домом. Потом долго сидим на ступеньках лоджии Синьории, построенной во времена Великого герцогства и отсюда разглядывая фонтан «Нептун», гербы на неприступном фасаде, девяностометровую колокольню, и бок, поджаренный веками бок челлиниевского «Персея». Можно вертеть головой и переговариваться. Это единственная и неповторимая в мире точка обзора, когда перед глазами, куда ни повернись, будет шедевр. Кстати, почти за спиной справа знаменитая галерея Уффици. Как интересно Джамболонья добился такого удивительно чувственного эффекта в своем «Похищении сабинянок». Ах, эта чувственная трепещущая и сильная рука, лежащая на спине молодой похищаемой женщины! Умели это делать в XVI веке.
И все-таки главный гвоздь флорентийской программы впереди. О, лампредотто, мы нашли тебя, кощунственно ориентируясь на фальшивый дом Данте, стоящий, по преданию, там, где дом Данте в действительности стоял. Подлинность реликвий всегда вызывает массу вопросов. Молодой мясистый малый, – у него в ассистентах числилась милая вьетнамка, – разрезал большую булку, вынул из кипящего котелка рубец и начал резать его на разделочной доске. Он делает это так же, как московские таджики и азербайджанцы режут с двух рук и двумя ножами свою незабываемую шаурму. Потом это все поливается оливковым маслом с перцем и, возможно, какими-то пряностями, придающими еде необыкновенный вкус. С этим огромным «бутербродом», упакованным в полиэтиленовый конверт, мы садимся на первые попавшиеся мраморные ступеньки. Абсолютно – профессорская еда!
А день уже клонится к закату. Встреча группы туристов, и тех, кто поехал смотреть косую башню, и тех, кто предпочел башне гастрономические изыски, и тех, кто бродил среди раскаленных лавок ювелиров по Понто Веккио или просто пил холодное пиво за столиком в открытом кафе – встреча должна состояться у фонтана Нептуна, здесь же, на площади. Завтра с утра официальный час «шопинга», а потом »
Это автобус – общий для всех, а гостиницы – в зависимости от кошелька, в разных концах города. Я еще раз порадовался, что не умею чваниться и выдавать себя за не того, кто я есть. Я-то уж точно знаю, что ни при каких обстоятельствах, даже если бы жил в центре, я уже не вышел бы из дома. Количество все новых и новых наблюдений может и не перейти в качество. Все надо, включая впечатления, еще пережевывать. Так корова, возвращаясь в свой хлев с луга, долго мусолит свою жвачку. У меня, что бы ни случилось, вечером компьютер.
Наша гостиница не во Флоренции, а в крошечном провинциальном городке!
