Весь день в промежутках между готовкой борща читал романНиколая Климонтовича «Скверные истории Пети Камнева», кстати, вещь необычная: весь довольно обширный роман помещен в одном номере журнала. Я прочитал это произведение. Хоть как-то идея выруливает только по прочтении всего романа. Современный грустный и интеллигентный Казанова. Старый любитель этой темы Климонтович не был бы Климонтовичем, если бы писал о чем-либо другом. Надо отдать должное, написано очень неплохо, со всеми интеллигентскими онёрами вроде цитат из классиков от Жуковского до Пастернака. Порнографии нигде нет, просто история пустой души и пустоватого наблюдателя прописана через бесконечные влюбленности героя. Но тоже не просто – за этим и время, искусственно несколько растянутое, и ряд событий: от похорон Сталина до расстрела Белого дома. Умирает герой на пляже где-то в Китае во время туристической поездки. Профессия? Между журналистом и рантье. Естественно, подпущено диссидентство. Тот слой молодой и старой публики, которого, понимая его бессмысленность и пустоутробие, я всегда сторонился. Конечно, все это еще сдобрено интеллигентным пьянством. Здесь Климонтович, как обычный писатель пускает на распыл свою биографию и свои наблюдения. Написано, повторяю, местами не без блеска, много точных наблюдений. Из романа хотелось бы выписать лишь один эпизод, вернее, сентенцию героя. Дело происходит во время так называемой «осады» Белого дома. Герой разглагольствует среди проституток, которым спиртное для подогрева демократических настроений подвозят бандюки. Такую сцену невозможно не «сфотографировать».
«Дело шло к полуночи. Фонари не горели, поскольку в результате революционных дел их больше не было. Но до баррикад доносились отсветы горящих окон Белого дома. Выпивка сближала. Вопреки моим предрассудкам, проститутки оказались просты и доверчивы. Правда, в их глазах была какая-то тусклость, будто их затягивала тонкая пленка. Наверное, это было от непривычки думать. Происходящее они воспринимали вполне определенно: они верили, что если завтра придет свобода , то начнется счастье и справедливость восторжествует. Справедливость они видели в том, чтобы этим козлам надавали по жопе , под козлами они разумели ментов, погонял в погонах. Та, что лежала у Пети в ногах, мурлыкала:
– Скажи, скажи, ведь это хороший дядечка, который речь толкал?
– Такой же комедиант, как они все, – отвечал Петя, – только хитрее. Он сегодня на наших глазах кинул своих подельников. Он был с ними в сговоре, а потом их кинул.
– Зачем так говоришь? – укорила его Мария. – Он хороший дядечка, видный. Седой такой. Правда, девки?
– Угу, хороший, – подтвердила Марфа, очищая откуда-то взявшуюся у нее воблу.
Над толпой довольно низко барражировал вертолет, изредка включая прожектор. Сильный луч выхватывал из темноты то одну группу бунтарей, то другую. Скорее всего, кому-то надо было оценить число людей на площади». (Выделение курсивом – это один из приемов Климонтовича, должный подчеркнуть некую интеллектуальность текста.)
11 сентября, пятница. Утром ходил в магазин «Журналист» на проспекте Вернадского, чтобы купить ящик для картотеки и кое-что из канцтоваров. Потом собирал и просматривал нечитанные газеты. Естественно, все официальные статьи пропускаю – меня всегда интересуют только мелочи, здесь труднее обмануться. Их, собственно, я и фиксирую. В «РГ» – в дело столичного председателя по рекламе включились депутаты во главе с Иосифом Кобзоном. Суть дела – Макаров, именно такова фамилия председателя, надавал скидок до 50 процентов на размещение наружной рекламы аж на 131 миллион рублей. Я отчетливо представляю, кому эти скидки были розданы и кто поживился, и даже представляю возможную благодарность, выраженную в разных или необычных формах. Любопытно, что всегда и везде, – сужу в первую очередь по наградам, которыми занимаюсь в минкульте, – что почти всегда, когда соискатель не дотягивает до планки, обязательно следует или звонок начальству от Кобзона, о чем, как правило, начальство с чувством удовлетворения докладывает, или от Кобзона письмо. У него, кстати, сегодня или на этих днях день рождения – дай Бог ему добрых дней.
