Дневник. 2010 год полностью

Здесь требуется комментарий: действительно, заочников и платников, вроде бы кормить перестали из-за какого-то нового распоряжения. Но есть вообще тревога, что кормить перестанут и всех. У Альберта какие-то трения, связанные то с арендой, а то и с продажей спиртного, без чего его точка существовать не может. Но далее. В дневнике Сергеева возникает новая тема. Все в жизни не так просто. Мы зорко следим за нашими студентами, студенты так же зорко обсматривают нас. Судя по инициалам, речь идет обо мне, хотя на меня все это не похоже, но в институте жизнь, после разрухи начала перестройки, я действительно перестраивал, и сильно.

Стр. 57. «Необходимо обустраивание жизни с разных сторон. Нельзя больше жить как ветер в поле. Руслан Киреев говорит в «Сестре моей смерти» о Е.С.: «В этом он весь - маленький, умненький человечек, великий обустраиватель собственной жизни». Там слова эти носят некоторый негативный оттенок. Не думаю, что это справедливо. Плохо не само обустраивание, а если бы человек шел по головам. Да и можно не обустраивать, когда все есть… Когда нет - преступно не обустраивать».

Подошли ко второй и последней цитате. Сравнительно недавно мы с Русланом обменялись книгами, он как раз и подарил мне в ответ на «Твербуль» свои «Пятьдесят лет в раю». Здесь у него каждый год его писательской жизни сгруппирован вокруг какого-то, чаще всего писательского лица. Книга печаталась в «Знамени», и я ничего особенного от нее не ожидал. Правда, Руслан всегда отличался некоторой своей прямотой и честностью, так не свойственной писателям, но писатели - особая статья. «Друг другу мы тайно враждебны…», как справедливо заметил Александр Блок.

Когда я прочел очерк Руслана, то сразу решил, что в дневнике его комментировать не стану. Как чувствовал, что комментатор рано или поздно найдется.

Стр. 78. «Р. Киреев пишет о С.Е., что он «артист», «ему нужна публика». Был на семинаре прозы, киреевские наблюдения верны, но это и здорово… Весь семинар на одном дыхании или это от того, что есть еще и посторонние зрители? Очень хорошо С.Е. чувствует реакцию, знает - когда «поддать пару», чтобы не было скучно и у студентов - горели глаза. На выходе хозяин семинара поинтересовался: «Ну, как Вам, Алеша?..»

Характерно начало его «Гладиатора» - первое предложение, сразу завладевающее читателем. Очень важно хлесткое, а не вялое начало, об этом хорошо писал в свое время Юрий Трифонов».

Сразу же после заседания комиссии по защите дипломов побежал во МХАТ им.Чехова - там на малой сцене давали «Дворянское гнездо». Спектакль, в принципе, мне понравился, хотя по жанру он местами напоминал «литературные чтения», что так ловко делали мы в литдраме на радио. Самым интересным, пожалуй, были те замечания, которыми мы шепотом делились с Сашей Колесниковым по ходу спектакля. Здесь было много о драматургии, о многоуровневых связях русской литературы, о том, как внимательно Чехов читал «Дворянское гнездо», что везде мелькают одни и те же архетипы, что русская жизнь - это бесконечные приезды и отъезды, что Варвара - это Раневская в «Вишневом саде». Мне страшно понравился Дмитрий Назаров, игравший роль немца-музыканта. Лаврецкого играл Дмитрий Дюжев, это, скажем, не плохо, но это не Лаврецкий в моем понимании, он ведь, кажется, был сыном крепостной?

24 июня, четверг. В час дня началась защита последней порции наших дипломников. Здесь я еще раз столкнулся с безобразно организованным институтским расписанием и всем учебным планом. В три часа должен состояться выпускной, скажем так, бал у очного отделения, на котором не будет преподавателей, ибо те сначала принимают экзамены у заочников, а потом часть их пойдет на ученый совет, последний в этом году. Заняты не только люди, но и аудитории. В 6-й идет подготовка к празднеству, в 3-й госэкзамены у заочников, дипломы защищают в Розовской аудитории.

Вечером еду в Таллин.

25 июня, пятница. Под утро после жуткой ночной жары в поезде повеяло прохладой, а тут и граница - сначала русская, а потом и эстонская. Не такие уж звери, как считалось, эти эстонские пограничники. Все проходило довольно цивильно, правда, и русские, и эстонские поинтересовались, заглянув в мой портфель, что же за книги я везу. Удовлетворились, когда обнаружили, что мои собственные.

Ну вот наконец после долгой стоянки на русской стороне поезд тронулся. Проплыли крепостные стены Иван-города, а потом, на другой стороне реки, и город Нарва, который штурмовали Иван и Петр. За последние три столетия оба города срослись так, что их теперь трудно разделить, общими были и электроэнергия и водоканал. В связи с переездом границы зашевелился и наш сосед на верхней полке. Судя по всему, человек он очень осведомленный.