На даче долго и упорно читал вступительные работы. Настроение от них просто ужасное, почти сплошным потоком идет девичий щебечущий бред. Ощущение, что все девочки уже не мечтают стать инженерами, летчицами, знаменитыми ткачихами, все хотят труда с хорошим маникюром. В институте, дескать, меня научат, как зарабатывать деньги щебетанием. Первое ощущение от прочтений, что никто не читал и не принимает всерьез русской классической литературы и никто не знает литературы современной. Все если и читали, то иностранные книжки в карманных сериях и ярких обложках. В писаниях молодых дам почти всегда отсутствуют русские имена, только Жанны, Мари, Клоды и Софии. Наша издательская политика, наше телевидение, наконец, наша школа принесли долгожданные плоды. Честно говоря, уже плохо представляю, как смогу набрать курс.
Вечером для разрядки решил все-таки дочитывать Берроуза. То, что он пишет, - это не мой жанр, но одно место в его книге я посчитал значительным. В романе «Города красной ночи» (и не мой стиль, и не моя система доказательств) есть одно поразительное место. Сыщик, участвующий в поисках пропавшего где-то в Греции молодого человека, идет по его следу, записывая беспорядочно на магнитофон все, что этот молодой человек (он называет его ЧП, то есть «чрезвычайное происшествие») мог слышать в быту, вплоть до того, что надиктовывает отрывки из «Волхва» Фаулза. Потом эти записи сыщик между делом проигрывает, ждет, когда всколыхнется его подсознание.
«Я записал по несколько минут в каждой из трех комнат. Записал спуск воды в туалете и шум душа. Записал воду, текущую в кухонную раковину, звон посуды, звук открытия и закрытия холодильника и его урчание. Потом я лег на кровать и начитал на диктофон несколько отрывков из «Волхва».
Поясню, как делаются эти записи. Мне нужен час Спецэ - час тех мест, в которых был мой ЧП, и звуки, которые он слышал. Но не по порядку. Я не начинаю с начала пленки и не записываю до конца. Я прокручиваю пленку туда и обратно, делая случайные вставки так, что «Волхв» может быть на середине слова прерван спуском воды в туалете или отрывок из «Волхва» врежется в шум моря. Это что-то вроде «И Цзин» или столоверчения. Насколько все это на самом деле случайно? Как говорит Дон Хуан, ничто не случайно для человека знания: все, что он видит и слышит, находится на своем месте, в свое время и ждет быть увиденным и услышанным.
Достаю камеру и снимаю все три комнаты, ванную и туалет. Снимаю вид с балкона. Кладу прибор обратно в футляр и выхожу из дома, записывая звуки вокруг виллы и одновременно снимая: снимки виллы; снимок черного кота, принадлежащего смотрителю; снимки пляжа, который теперь опустел, никого нет, кроме компании закаленных шведов».
Не так ли работает и писатель, когда пытается воссоздать какую-нибудь задуманную картину?
