Должен сказать, что в этом году, по сравнению с прошлым, вся церемония прошла и серьезней, и интересней. Вел, как и обычно, Александр Гордон. Здесь же был и его отец Гарри Борисович - поэт и прозаик. С обоими я познакомился еще в Гатчине. Здесь особо надо говорить об интонации, с которой начал Алексей Варламов, вместо ожидаемого Юры Полякова возглавлявший жюри в прошлом году. Но перед ним достаточно серьезно говорила Людмила Путина - о писателе и о выборе им пути. Здесь можно было придираться к не слишком ловким формулировкам, но главными были искренность и готовность к самостоятельному и сложному мышлению. На этот раз каждый член жюри, вручавший премию в той или иной номинации, произнес довольно толковую речь. Была и «загадка» для публики - зачитывались «вехи» биографии лауреата, и гости должны были отгадывать его. А потом - диплом, поцелуи, медаль, конверт с «загадочным», речь члена жюри и ответная речь. Голова в тот момент у меня была совершенно пустая, проскальзывали только некие импульсы, кого надо бы поблагодарить. Жюри небольшое: Алексей Варламов, Павел Басинский, Алексей Налепин и Владимир Толстой. Соответственно, награжденные: поэт Леонович, кажется я с ним знаком, живет в Костромском крае, наш выпускник поэт Игорь Маламед, критик Сергей Беляков и я. О каждом были сказаны определенные слова. Так, основным посылом в речи Варламова обо мне было то, что он за жизнь начитался дневников и мемуаров - это вполне естественно, столько он написал биографий! А дальше говорил он, что это было неспокойное чтение, что он возмущался, спорил с автором, возражал ему… В конце речи Алексей вспомнил тезис Басинского: «Боюсь, что нашу нынешнюю литературу потомки будут судить по дневникам Есина».
В ответной речи у меня было несколько тезисов. Я вспомнил о Горьком, которого последние двадцать лет все время пытались оттеснить из первого ряда писателей, а на его место поставить малых классиков Серебряного века. Но Горький стоит, а малые классики комфортно разместились за его спиной. Потом я - в основном потому, что вдруг заметил в зале Игоря Шайтанова - заговорил о наших больших премиях, которые почти всегда бьют мимо цели, и сказал, что, возможно, вехами литературы будущего станут произведения не больших премий, а именно малых, какой является и Горьковская премия.
Мне показалось, что сидящая в первом ряду Путина и расположившаяся рядом с ней Людмила Карханина мне кивнули. Потом, испытывая какую-то невероятную потребность, начал вспоминать и Галю Кострову, пришедшую сюда вместе с Володей, и Наталью Евгеньевну, и Александра Федотовича, и сказал в самом конце, сколь многим обязан я Литинституту, который стал и моей жизнью и моей судьбой.
Отдельно замечу о «денежной составляющей». В этом году все взял на себя ОТП-банк, которым руководит наш бывший и недоучившийся студент Алексей Коровин. Мне тут же вручили банковскую карточку с шестьюдесятью тысячами рублей на счете. Фуршет был выше всех похвал, всем всего хватало, а я так даже выпил полрюмки какой-то божественной водки.
Вернувшись домой, узнал: в Кизляре сегодня произошли два теракта - погибло двенадцать человек.
Сегодня Барбаре исполняется семьдесят лет. Утром позвонил ей. Уж в каких, кажется, сложных ситуациях она не побывала, даже полгода пролежала с вынутым из бедра суставом, но всегда в ее голосе чувствуется какая-то отчаянная радость жизни!
Спал плохо, угнетала необходимость писать доклад о Кюстине, продолжать Дневник. Думал, как бы осуществить поездку на дачу, где уже пора все приводить в порядок, и продолжить работать над книжкой о Вале.
Еще на той неделе созванивался с Андреем Плаховым, с которым не виделся уже несколько лет, сегодня договорились встретиться. Кормил его дома довольно старым борщом. Рассказал ему о своих приключениях с Гатчинским фестивалем, он мне - о новостях кино. Здесь большие подвижки: власти, наконец-то, обратили внимание на этот вид бизнеса и потеснили Минкульт с его раздачей бенефиций. Теперь будет вроде бы как у американцев - выбрали восемь компаний, которым отдадут в совокупности что-то около восьмидесяти миллионов долларов. От американского образца отличия в том, что, допустим, «Metro Goldwyn Mayer» денег с правительства не берет. Ходят слухи, что Никита Михалков очень был огорчен тем, что не его одного сделали главным распределителем всех киношных правительственных благ.
