Ар подал Кью руку, и та поднялась со стула. Ноги ее подкосились. Они направились к выходу, все еще напоминая и роботов, и детей, только-только вставших на ноги, но телодвижения стали значительно плавнее. Они все больше становились людьми.
— И, подумай, только не уходи далеко в себя, в глубину своей души, иначе не выкарабкаешься, — ступая за порог сказала Кью. Она вильнула бедрами, и ее маневр вновь пробудил механизм в паху, который, я надеялся, в тот день заглох и больше не заведется. Я ошибся. Людям свойственно ошибаться. Не ошибаются только роботы, да и те нередко дают сбой.
Когда они вышли, я осмотрел комнату на наличие тайника, в который могли упрятать мою одежду. Мне, вроде бы, уже и хотелось остаться в доме, и пройти курс реабилитации, но все же больше хотелось свалить. В Кью и Аре было что-то такое, что заставляло им доверять, но они оставались незнакомцами, заставляющими стоять перед ними голым… Они и сами были голыми… Это мне нравилось… Особенно Кью… Особенно ее тело…
Тайника или не было, или я не смог его найти. Все, что оставалось делать — ждать. И думать. И отдыхать. Отдых бы мне не помешал.
Сначала я просто сидел за столом и смотрел то на лампу, то на холодильник, то на сундук, то на душевую кабину. Больше смотреть было не на что. Еще оставалось окно, но в нем — только грядки и занимающиеся делами Кью с Аром. Все их занятия сводились к гимнастике. Повороты, наклоны, кувырки. Они уже стали людьми, но разминались и разминались, пока не стемнело.
Я лег на пол и уставился в потолок.
Запертый в четырех стенах видел, каким же отчасти хорошим было мое прошлое, закончившееся всего лишь днем ранее. В нем я был свободным. Мог делать, что захочу. Даже ходить голым, но по собственному желанию, а не по настоятельности новых знакомых незнакомцев. Или это не было их желанием, а желанием места, желанием дома? Я звездой лежал на полу и зарывался в собственных мыслях. Они засасывали, как зыбучие пески, как болото.
Голова раскалывалась, мысли путались. «… иначе не выкарабкаешься», — сами собой появились слова Кью. Просто прозвучали в ушах, как звучала морзянка Аварии, когда мы были еще вместе, когда судьба еще не разлучила нас.
Как ошарашенный я вскочил и прыгнул в душевую. Меня окатил напор горячей воды, и через пару секунд я выскочил обратно. Этого было достаточно. Я был свеж. Все плохие мысли, что еще сидели во мне, вода смысла в сливное отверстие кабинки. Меня словно окунули в чан со святой водой, очищающей грешников.
Я стоял у входной двери, уперев руки в бока, и ждал возвращения новых знакомых. Они вернутся и увидят, что я полностью предался их образу и, возможно, смыслу жизни. Я хотел, чтобы они увидели во мне того, кто не боится перемен, не боится новых испытаний, уготованных судьбой. Но больше всего хотелось, чтобы Кью снова взглянула на меня, а я — на нее и ее брата с болтом между ног, пусть не таким привлекательным, как ее орган, но все равно интересным.
Не могу сказать точно, сколько я продержался в таком положении, но того времени хватило, чтобы надоесть.
Я снова подошел к окну и увидел все те же занятия на газоне, только теперь упражнения совершались сообща. Кью стояла на руках, Ар держал ее за ноги. Потом сменились. Еще раз. И еще.
Ты лежал на подоконнике и тоже мог это видеть.
Впервые за столь долгое время мне захотелось поделиться с тобой происходящим, хотелось вновь раскрыть тебя и вдохнуть аромат твоих выбеленных листов. Голой попой я сел на прохладный стул, положил тебя на стол и склонил голову.
Долго думал, с чего начать беседу, как далеко углубляться в историю и стоит ли вообще ворошить прошлое. Ответ пришел из ниоткуда: стоит!
Я потянул за уголок обложки, но так и не раскрыл, склоняясь к тому, что еще не созрел. Меня что-то останавливало. Возможно, кто-то. Может быть, ты. Может быть, я. Может, тусклая комната и слегка вибрирующий стол у окна. Если вибрация исходила не от тебя, если она вообще мне не померещилась…
Как будто землетрясение в пару баллов. До сих пор не смог понять, что же это было. Ты случаем не знаешь?
И ты не справился. Дом оказался сильнее.
Это к лучшему.
Для письма в комнате было слишком темно. Мое никудышное зрение не хотелось садить еще больше. Я подошел к выключателю и надавил на кнопку. Единственная свисающая над столом лампа шаром осветила пространство вокруг себя, затемняя отдаленные углы. Освещения стало достаточно. Как только я сел за стол, лампа начала мерцать. Когда я дотронулся до тебя, стол завибрировал, а лампа потухла. Получается, это был не ты. Получается, я ошибался. Людям свойственно ошибаться.
